– Это и
На губах Мии появилась понимающая улыбка.
– Я знаю, – сказала она, выключая монитор. – Мне нужно идти. Можно я снова приду завтра?
– Завтра, послезавтра. В любое время.
Мия собрала записную книжку, другие принадлежности и помогла Наде закрыть комнату, где они вели поиски. Назначив время встречи на следующий день, она вышла из здания редакции и отправилась в город за покупками, время от времени поглядывая на часы.
Стоял восхитительный летний день. Солнце стояло высоко и сияло на чистом голубом небе без единого облачка. Свежий ветерок обдувал щеки, что было особенно приятно после того, как она все утро провела в подвале без окон. Был будний день, и по городу прогуливались немногочисленные туристы.
Сначала она отправилась в магазин художественных принадлежностей на Главной улице.
– Как продвигаются ваши занятия живописью? – спросила Мэв, когда Мия вошла в магазин. На ней была длинная струящаяся юбка яркой расцветки и грубоватые ювелирные украшения ручной работы.
– Не знаю, насколько она хороша, но мне нравится сам процесс. Я не могу остановиться. Утром я встаю, пью кофе и сразу хватаюсь за кисти. И так каждый день.
– Отлично. Вы по‑прежнему пишете реку?
– Чаще всего. Я очарована тем, как меняется вода – на солнце и во время грозы, ранним утром и в сумерках. Она так переменчива. Проснувшись, я не могу дождаться, когда выйду из дома и увижу, какая река сегодня. – Мия улыбнулась. – Думаю, так я понимаю воду. Еще я пробовала писать цветы и птиц. Мне сложно писать птиц, потому что они не слишком послушные натурщики. Полевой цветок можно сорвать, и он не пошевелится, пока я буду рисовать его. Птица‑пересмешник не столь сговорчива. Не представляю, как их писал Одюбон[27].
– Скорее всего, он убивал их, делал чучела, а потом писал. Я бы не рекомендовала вам пользоваться его методом.
Они рассмеялись. Потом Мэв помогла Мие выбрать новые акварельные краски и бумагу.
– Пожалуйста, принесите мне что‑нибудь из ваших картин, когда зайдете в следующий раз, – сказала Мэв. – Я разберусь с ними, не смущайтесь.
– Я не столько смущена, сколько удивлена, – скромно ответила Мия. – Я только лишь любитель, мне не стоило бы выставлять их на суд публики.
– Никогда так не говорите. Нужно ценить свое творчество. Относитесь к своему искусству как к путешествию из полноты мира внутрь себя. Пропуская все через свое сердце, вы приближаетесь к обновленному ощущению окружающего мира.
Мия подумала, что именно так она и чувствовала себя, когда стояла с удочкой на реке. По правде сказать, она очень серьезно относилась к своей живописи. Но ей не хотелось показывать ее. Мия писала не для публики. Эти акварели, которые она рисовала каждый день, были для нее как дневниковые записи – не рыбацкий дневник, а ее собственный живописный дневник.
Мия вышла из магазина, неся большой пакет с красками, бумагой и кистями, и на Главной улице снова попала под палящее солнце. У нее заурчало в животе, и, проходя мимо кафе, она бросила на него тоскливый взгляд. В этот будничный день у окна сидело всего несколько посетителей, которые ели что‑то похожее на куски ароматного пирога с сыром и яйцами. Она посмотрела на часы и пошла дальше. Если она сейчас уедет из города, то к четырем часам сможет пойти на реку.
* * *
На свое любимое место на реке Мия пришла, когда на западе уже начало садиться солнце. Это время суток больше всего нравилось ей в горах. Восхитительный момент, когда темнеет небо, и на горы вместе с нежной росой опускается синевато‑фиолетовое покрывало.
На свое место она пришла, слегка запыхавшись. В сумерках плеск воды казался громче. Стоя на поросшем травой берегу, она чувствовала, как крупная галька впивается в подошвы ее теннисных тапочек. Она бросила взгляд вверх, а потом вниз по течению, но больше никого не заметила. Собственное разочарование удивило ее. Не было никаких оснований ожидать, что он окажется здесь. Это было маловероятно. Тем не менее, думая о его изумительных синих глазах, внутри Мия все еще ощущала трепетное притяжение. Она давно не испытывала ничего подобного. И ей показалось, что это взаимно.
Она почувствовала, как ее охватывает прежнее ощущение опасности, заставляя задаться вопросом, почему такой привлекательный мужчина, как Стюарт, должен был заинтересоваться ею. Время, когда она могла привлечь мужчину, давно прошло. Опечалившись и жалея себя, Мия надела забродные штаны и сапоги на войлочной подошве и подошла к краю воды. Она увидела в воде темные тени, отчего у нее заколотилось сердце. Эта была желанная рыба.
