Может, врал. Нет… не врал… не похоже… Думаю, не врал… Утром я нашел причину, ерунду какую-то. Я уехал. Сбежал! Свадьба расстроилась. Ну да… да-а-а… Какая свадьба? Я уже не мог вернуться в этот дом. Не мог! Уехал в часть. Невеста… она не могла понять, писала письма… страдала… Да и я… Но я не об этом сейчас… не о любви… Это отдельная история. Я хочу понять… и вы хотите понять, что это были за люди? Правильно? Все-таки… Убийца — это интересно, что бы там ни говорили, убийца не может быть обыкновенным. К нему тянет… любопытно… Зло гипнотизирует… Сотни книг о Гитлере и Сталине. Какими они были в детстве, в семье, их любимые женщины… вино и сигареты… Нам интересна каждая мелочь. Хочется понять… Тамерлан, Чингисхан — кто они? Кто? И миллионы их копий… маленьких копий… они тоже творили ужасные вещи, и только единицы сходили с ума. А все остальные нормально жили: целовались с женщинами и в шахматы играли… игрушки своим детям покупали… Каждый думал: это не я. Это не я его подвешивал «на дыбы» и бил «мозги в потолок», и не я — отточенным карандашом в женские соски. Это не я, а система. Сам Сталин… даже он говорил: не я решаю, а партия… Учил сына: ты думаешь, что это я — Сталин. Нет! Сталин — это он! И показывал на свой портрет на стене. Не на себя, а на свой портрет! Машина смерти… Машина работала безостановочно… десятки лет… Логика была гениальная: жертва — палач, и в конце палач — тоже жертва. Как будто не человек это придумал… Так совершенно все бывает только в природе. Маховик вращается, а виноватых нет. Нет! Все хотят, чтобы их пожалели. Все — жертвы. В конце цепочки — все! Во-о-от! Я тогда по молодости испугался, онемел, сегодня я больше бы расспросил… Мне это надо знать… Зачем? Я боюсь… После всего, что я о людях знаю, я боюсь себя. Боюсь. Я — человек обыкновенный… слабый… Я — и черный, и белый, и желтый… всякий… В советской школе нас учили, что сам по себе человек хорош, он прекрасен, и моя мать до сих пор верит, что это ужасные обстоятельства делают его ужасным. А человек хорош! А это… не так… не так! Да-а-а… Всю жизнь человек болтается между добром и злом. Или ты острым карандашом в соски… или тебе… Выбирай! Выбирай! Сколько лет прошло… не могу забыть… Как он кричал: «Я смотрю телевизор, слушаю радио. Опять — богатые и бедные. Одни икру жрут, покупают острова и самолеты, а другим на белый батон не хватает. Долго у нас так не будет! Сталина еще назовут великим… Топор лежит… топор хозяина переживет… Вспомнишь мои слова… Ты спросил… (а я спрашивал) быстро ли кончается человек, насколько его хватает? Я тебе отвечу: ножку венского стула в задний проход или шилом в мошонку — и нет человека. Ха-ха… нет человека… Одна фигня! Ха-ха…»
Недавно в интернете увидел любительские фотографии… Обычные военные фотографии, если бы не знать — кто на них. Команда СС из Освенцима… Офицеры и рядовые. Много девушек. Фотографировались на вечеринках, на прогулках. Молодые, веселые.
Я хотел бы уехать из этой страны или хотя бы детей отсюда вытолкнуть. Мы уедем. Топор хозяина переживет… Я запомнил…
— Ельцинские девяностые… Как мы их вспоминаем? Это: счастливое время… сумасшедшее десятилетие… страшные годы… время мечтательной демократии… гибельные девяностые… время просто золотое… время саморазоблачения… злые и подлые времена… яркое время… агрессивное… бурное… мое это было время… не мое!!!
