– От твоей истории у меня до сих пор голова идет кругом. Интересно, где она вообще достала эту динамитную шашку?
– Я не спрашивал, но тебе бы лучше предупредить Дану, что в доме может быть припрятано еще, – сказал Уайатт. – Ты всегда работала в барах?
– С тех пор, как мне исполнился двадцать один год. До этого я работала в приюте для животных. Но моя самая смешная история произошла в Амарилло со стариком Барни Бейли.
– Там будет что-нибудь про взрывчатку?
– Не совсем, но те трое парней, наверно, до сих пор думают, что их шарахнуло бомбой, – ответила она.
– Я тебя слушаю. – Он обнял ее за плечи и притянул к себе.
– В первый день каждого месяца Барни приходил в бар и напивался до чертиков. Я вызывала ему такси, потому что у него не было машины. Он всегда садился на стул с краю и рассказывал мне истории, если в баре было затишье.
– И часто у вас там было затишье? – спросил Уайатт.
– Самое оживленное время в студенческом баре – это выходные. Но если первое число месяца приходилось на будний вечер, то все было спокойнее.
– Почему? – поинтересовался Уайатт.
– Потому что именно в этот день люди обычно получают зарплату или пенсионные чеки, – сказала она. – Но в этот раз этот день пришелся прямо на вечер субботы, и в бар сбежались толпы диких студентов. Так вот, уже подходит время закрытия, и старина Барни попивает очередной виски с колой. Сидит, никого не трогает, и тут какие-то трое наглых парней начинают к нему приставать. Я велела им оставить его в покое, но Барни просто поднял руку и улыбнулся мне.
У нее перед глазами до сих стояла фигура Барни в шортах цвета хаки, которые он носил круглый год, в белых гольфах, натянутых до колен, и берцах. Его футболки менялись в зависимости от того, посетил ли он накануне концерт или бейсбольный матч. Его старая камуфляжная куртка повидала многое за десятилетия носки, но бирка с именем над карманом все еще была отчетливо видна.
– Они считали себя крутыми ребятами?
– О, да, еще бы, – сказала она и описала Уайатту того маленького низкого мужчину, а затем продолжила: – Один из парней толкает Барни, и тот падает с барного стула. Он отряхивает рубашку и с трудом поднимается на ноги. Я до сих пор помню, как загорелись его глаза, когда он сказал: «Ребята, давайте выйдем на улицу. Я не хочу марать пол мисс Харпер». Они посмеялись над ним и гордо вышли на улицу, а Барни, шатаясь, пошел за ними.
– А это точно смешная история? – недоверчиво спросил Уайатт.
– Погоди, дослушай до конца, – улыбнулась она и продолжила. – Уходя, он просит меня набрать 911, и я прихожу в ужас. Много лет назад первого числа он потерял жену, и каждый месяц этот день был для него самым тяжелым. Я испугалась, что ему больше не хотелось жить.
– Что было дальше? – спросил Уайатт.
– Я звоню в 911 и уже бегу к черному ходу, чтобы проверить, все ли с ним в порядке, но тут меня встречает Барни и возвращается обратно к своему любимому барному стулу. На старике не было ни царапинки, если не считать окровавленных костяшек пальцев.
На лице Уайатта отразилось выражение полного недоверия.
– Да ты шутишь!
– Нет, это моя забавная история, и прежде чем ты скажешь, что это не смешно, подумай еще раз, – сказала она ему.
– Сед тоже иногда так говорит. «Это не смешно, но ведь смешно же?» – кивнул Уайатт. – Что было дальше с теми парнями?
– Всех троих увезли на скорой помощи в больницу, где они рассказали, что на выходе из бара на них напала шайка бандитов. Они бы ни за что не признались, что старина Барни накостылял всем троим. Одним махом.
– Они когда-нибудь еще к нему приставали? – усмехнулся Уайатт.
– Не-а, с тех пор они держатся от него подальше. Ума не приложу, как они вообще не побоялись снова прийти в тот бар. Когда я спросила Барни, зачем он это сделал, он ответил, что иногда людям приходится учиться на горьком опыте. Его слова всплывают у меня в голове довольно часто, ведь я тоже через это прошла.
– Нет, дорогая, это не так. Жизнь преподнесла тебе много ударов судьбы, но ты уже съела свою лягушку, – сказал он и поцеловал ее в лоб.
– Лягушку съела?
– Это слова твоей бабушки Энни. Она говорила, что если встать и с утра пораньше съесть лягушку, то остаток дня пройдет хорошо. Ты уже съела свою лягушку, и теперь тебе пора стать счастливой.
Уайатт нашел ее руку под одеялом и нежно сжал.
Сед быстро затушил сигарету в руке, чтобы красный огонек не привлек внимания. Уайатт отнес босую Харпер к двери, поставил ее на пол и очень нежно поцеловал в губы.
– Не хочешь зайти? – прошептала она.
– Нет, уже поздно, а тебе рано вставать.
Она протянула руку и коснулась его щеки.
– Я вернусь завтра вечером, если ты не против, – сказал он.
– Буду ждать с нетерпением, – улыбнулась она. – Погоди, я обещала посидеть с Брук, пока Дана будет гулять с Пэйтоном, – сказала она.
– Есть какие-то причины, по которым я не могу побыть нянькой вдвоем с тобой? – спросил он.
А он настойчивый парень. Сед такое одобрял.
– Никаких, но вечер, скорее всего, пройдет скучно, – сказала она.
