Я повернулась к нему, еще сильнее хмуря брови. «Значит, теперь ты вдруг встал на сторону Цукуёми?» Лицо Нивена дернулось, когда он посмотрел на мои пальцы, затем его бледно-голубые глаза метнулись обратно к моему лицу. Я подумала о том, как было хорошо, когда они дрались в моем пруду, а не сообща проявляли заботу.
Икки решил проблему за меня.
– Информация нужна ей, – сказал он. – Так что она может заработать ее или просто отказаться.
Я повернулась к Цукуёми и покачала головой. Это была моя игра – не его. Плечи Нивена поникли, ёкай прижалась к нему.
Когда мы закончили раскладывать кома, Тамамо-но Маэ села и прислонилась ко мне, схватив меня за руку и уставившись на фигуры широко раскрытыми глазами. Нивен сел рядом с ней, а Цукуёми опустился на колени слева от меня. Их пристальные взгляды абсолютно не помогали мне успокоиться.
– Ты можешь это сделать, Рэн! – воодушевляла меня ёкай, стискивая мою руку. Затем она прижалась к моему уху и прошептала на чистейшем английском:
– Он недооценивает тебя.
– Никакого обмана! – воскликнул Икки.
Тамамо-но Маэ надула губы и снова схватила меня за рукав, отворачиваясь от призрака. Я не знала, смогу ли победить, но раз все на меня смотрели, я должна была по крайней мере попытаться. Я потянулась за фигурой, но Икки ударил меня по руке.
– Мы еще не решили, кто ходит первым, – сказал он, смахивая с доски пять своих пешек и тряся ими в сложенных чашей ладонях. – Невежественная девчонка. Бросила мне вызов, а сама даже не знаешь правил.
Я не ответила, но мое лицо вспыхнуло. Тиё всегда позволяла мне ходить первой, и потому я думала, что первенство хода не имеет значения. Теперь я осознала, что, возможно, значение имело то, что я была ее богиней.
Икки бросил кости на доску и стал наблюдать, как они вращаются, а затем замирают. Какие-то упали красными словами вверх, другие – черными.
– Черные ходят первыми, – напомнил Икки и сгреб фигуры прежде, чем я успела их разглядеть. Он двинул свою фигуру вперед и выжидающе уставился на меня. – Ну?
Я выпрямилась, глядя на перепачканные грязью отрезанные части человеческого тела – кома походили на крошечное кладбище тех, кто бросил Икки вызов и проиграл.
Я сделала ход.
Мы с Икки по очереди двигали вперед свои фигуры, а все остальные нервно переводили взгляд с меня на призрака и обратно. От напряженного молчания Цукуёми веяло холодным осуждением, а широко распахнутые глаза Нивена заставляли меня чувствовать себя цирковой обезьянкой.
Ёкай свернулась калачиком у моей руки и молча наблюдала.
Икки делал ходы без колебаний. Обычно фигуры ударялись о деревянную доску с приятным стуком, но эта игра была устрашающе тихой: кома тонули в грязи и перекатывались с бока на бок из-за своей кривой формы. Обычно сёги напоминала живой разговор, но эта игра походила лишь на шепот.
Я пыталась вспомнить партии, которые были у нас с Тиё. Она всегда настаивала на том, чтобы я обдумывала каждый ход с особой тщательностью, а я же просто бросала фигуры вперед в спонтанной агрессивной атаке, придумывая стратегию по ходу дела. В основном это срабатывало.
Я потянулась за своей ладьей, и Икки усмехнулся, скрестив руки на груди. У меня по коже пробежали мурашки. Я осмелилась поднять на него взгляд: его губы скривились в улыбке, которая привела меня в бешенство. Он так доволен, потому что заманил меня в ловушку, или просто блефует?
Я двинула свою фигуру вперед и съела его золотого генерала, снимая того с доски. Икки лишь покачал головой, моментально забрав мою пешку.
Я пыталась продумать следующие ходы, но солнце садилось безумно быстро, и это сбивало меня с толку. Я видела тысячу негативных вариантов развития событий, миллион возможных ходов, которыми Икки мог захватить мои фигуры. Слишком много возможностей и слишком мало времени, чтобы их обдумать. Даже если бы я заморозила время, чтобы у меня было больше минут на размышления, я не смогла бы помешать солнцу упасть за горизонт.
– У тебя прекрасные пальцы, – заметил Икки. – Такие тонкие и длинные. И ногти такие чистые.
Я сделала еще один ход – просто чтобы он перестал на меня пялиться, но Икки лишь вздохнул.
– Тебе следует продумывать свои ходы на три шага вперед, – поучал он. – Прежде чем сдвинуть фигуру, ты должна понять, как я на это отреагирую. Я всегда знаю, как пойдешь ты, и именно поэтому я выиграю.
Я сглотнула. С Тиё я так никогда не играла. Мой план всегда менялся по мере изменения ситуации на доске. У меня не было единой, всеобъемлющей стратегии – лишь быстрый ответ на внезапные атаки.
– Ты не знаешь, как я пойду, – возразила я.
Икки покачал головой, захватывая еще одну из моих фигур.
– Я знал тысячу девушек, похожих на тебя, – сказал он. – Ты не такая уж и особенная, какой себя считаешь.
Но, видимо, Икки все же понимал меня не так хорошо, как предполагал: я вообще не считала себя особенной. Он был так уверен в том, каким будет мой следующий ход, – но почему? Какой он меня представляет?
«
