Я вгрызлась в его сердце. Кровь хлынула из мышц и стекла по шее, горячая и липкая. Его душа обожгла мне горло кислотой, но я все равно проглотила ее, а потом швырнула сердце на землю. Эта душа не заставила меня почувствовать себя ни лучше, ни сильнее. Она лишь обожгла мне губы и забурлила глубоко в животе. Я наступила на сердце жнеца, и оно лопнуло на дороге, забрызгав юбки, но этого все еще казалось недостаточно. Побеждая, я хотела ощущать себя богиней, а вместо этого казалась себе одичавшим животным, пирующим над мертвым существом. Кожа снова слезла, дрожащие руки превратились в окровавленные кости. В голове гремел голос Идзанами, требуя
– Рэн!
При звуке моего имени тени увяли и побледнели, сквозь них снова прорезался свет. Я не знала, кто меня зовет – Нивен или Цукуёми, – но голос звучал так нерешительно, будто зовущий не был уверен, что я действительно здесь.
Я обернулась.
Нивен и Тамамо-но Маэ стояли рядом друг с другом, а Цукуёми – на коленях передо мной. Все трое уставились на меня так, будто я была не Рэн, а кто-то, кто надел ее кожу вместо плаща. Волосы прилипли к шее от пропитавшей их крови, сандалии хлюпали в красных лужах, а глаза горели от резкого духа Смерти. Внезапно я почувствовала себя грязной, а запах железа, исходивший от одежды, вызвал тошноту. Я перевела взгляд на руку Нивена, которая уже начала зарастать, затем – на его широко распахнутые, полные ужаса глаза.
Постепенно начали просачиваться и другие звуки: человеческие крики и треск дерева. Я огляделась.
Землетрясение разрушило улицу, раскрошив дороги, превратив дома в груды досок, раздавив людей внутри, словно виноград. Вся улица пропахла едким запахом Смерти. Мои тени полностью рассеялись, и яркий солнечный свет озарил хаос вокруг: лужи крови, разбитые крыши и опрокинутые телеги.
Это был дом моей матери.
Что бы она подумала, увидев меня сейчас? Все было так, как сказал Икки. Я вторглась в Японию и уничтожала все на своем пути.
Я развернулась и бросилась бежать.
– Рэн! – крикнул Нивен.
Но я сжала кольцо в кулаке и остановила время, подарив себе фору. Для них я будто растворилась в летнем воздухе, потянувшись к горизонту. Полдень поглотил меня целиком, оставив лишь пустоту.
Я пнула песок, подняв облако пыли, и плюхнулась на берег. Воздух кислил от запаха крови и Смерти, а небо все еще казалось белым полотном, на которое капнули тьмой.
Я сровняла с землей родной город своей матери, и ради чего? Я даже не смогла предотвратить ранение Нивена. Если я не могу защитить одного человека, как я смогу защитить целую страну?
Я погрузила пальцы в песок, издав нечеловеческий звук: нечто среднее между криком разочарования и всхлипом. Я мечтала разорвать Землю в клочья. Руки задрожали, я сжалась еще сильнее. Я надеялась хотя бы разрыдаться, потому что тогда смогла бы доказать, что я не чудовище, каким меня считает брат. Но у меня не получилось выдавить из себя ни слезинки. Мои кости дрожали – будто стояла зима, а я была обветшалым деревянным домом, разваливающимся на части.
Хуже всего было то, что я сделала это собственными руками.
Я согласилась выйти за Хиро, потому что хотела, чтобы мир пал передо мной на колени, чтобы каждый, кто когда-либо называл меня чужеземкой, уткнулся лицом в грязь, дрожа передо мной. Тогда я еще не знала, что быть сильной – не значит быть лучше других. Быть сильной – это в одиночку пытаться заставить мир вращаться, это пустой дворец на тысячу комнат, это пролитая кровь всех дорогих людей, это спасение королевства любой ценой. Я унаследовала страну, которую не могла защитить. Айви заберет у меня все. Уйдет ли она после того, как убьет меня? Из чувства злобы она может превратить Ёми в английскую колонию. Я не считала, что есть что-то хуже смерти, но напрасная смерть была для меня самой ужасной участью из всех.
На горизонте забрезжил свет. Я подняла глаза туда, где, извиваясь вверх и вниз по широкой дуге, светилась полоса голубого огня. Она приближалась ко мне, и я потерла глаза, чтобы убедиться в ее реальности. Я не спала уже два дня, так что, возможно, приток душ прошлой ночью не компенсировал недостаток сна.
Что-то приближалось ко мне по спирали, не касаясь воды, как будто это было лишь игрой света. Затем, частица за частицей, оно обрело форму существа: вдоль ленты появились кривые ноги, острые когти. Наконец показались белые зубы, торчащие изо рта рядом колючих сталактитов, а надо ртом образовались сапфировые глаза головокружительных оттенков, которые можно было увидеть, даже зажмурившись, как будто существо было соткано из снов. Острые углы морды и изгибы чешуи наконец кристаллизовались, и полоса света превратилась в парящего над водой клыкастого дракона.
