Я укоризненно уставился на экспериментатора:
— А говорил — не сломаются!
— Батарейка, наверное, села, — виновато промямлил Радик.
— Новая батарейка? Фирменная, на два года хватает с запасом. А ещё и месяца не прошло, как я её поменял.
— Она два года и отработала. На дату посмотри.
Я посмотрел. «1 июля 2001 года». Вот так факт…
— Они что, того… в будущем побывали?
— Можно и так сказать. Для них время шло быстрее, чем для нас, потому что его было больше. Я же объяснял.
У меня дыхание спёрло. Одно дело — теории выслушивать, другое — когда наглядно.
— Радик, это ж настоящее открытие получается! Нужно в Академию Наук сообщать! Может, они премию тебе дадут? Или кандидатское звание присвоят?
— Кандидат — не звание, а научная степень. Чтобы её получить, диссертацию защитить требуется. И написать для начала, — объяснил он мне, словно пацану малограмотному. Но я не обиделся.
— Напишешь! Ты да не напишешь? Этих кандидатов развелось, как собак нерезаных. А тебе, с таким открытием, как говорится, сам бог велел!
— Не к спеху, — отмахнулся он. — Я же только начал! Ещё много непонятного во всем этом…
В конце июля мы всем семейством махнули на море, на косу. Дедок там живёт знакомый, мы у него каждое лето комнату снимаем. Удобства, ясное дело, во дворе, но оно нам надо? Светлана с Ксюшой целый день то на пляже, то на аттракционах, а мы с дедом — по пивасу! Бычки он отменно вялит, с пивасом — пальчики оближешь!
Но об экспериментах Завадского я не забывал. Едва вернулся, сразу же позвонил, поинтересовался.
— Гена, ты как раз вовремя приехал! — обрадовался Радик моему звонку. — Послезавтра заканчиваю новый вариант аппарата. Приходи, опробуем. Часам к семнадцати — восемнадцати готов будет.
Новый вариант отличался от старого размерами. Цилиндр теперь был высотой до самого потолка и диаметром метра полтора. А внутри «вуали» стоял стул. Вот это мне сразу не понравилось.
— Только не говори, что над собой опыты ставишь, — спросил я полуутвердительно.
— Нет пока, сегодня собираюсь. — Заметив, что моё лицо начинает вытягиваться, Радик попробовал успокоить: — Гена, риска нет абсолютно. Я две недели экспериментировал. Сначала с часами, потом мышку в зоомагазине купил.
— И где эта мыша?
— Эээ… умерла. Но она же от старости! Я её столько раз «в будущее» гонял.
— И это называется — «риска нет абсолютно»?
— Ага. Я рассчитал зависимость количества добавочных квантов от силы тока. Оно растёт по экспоненте, так что в пределах суток я могу устанавливать его довольно точно.
Он помолчал. Добавил:
— Но лучше, чтобы рядом был надёжный человек.
Умеет он в самую точку попасть. Как после такого откажешь? Мне оставалось только горестно вздохнуть.
— Что от меня требуется?
— Следи за приборами, я тебе сейчас всё объясню. Если вот здесь и здесь показания будут в норме — за красные риски не зашкалят, — нажмёшь кнопку по моей команде. Управлять «вуалью» изнутри мне представляется слегка рискованным.
Сказать, что я волновался, нажимая эту чёртову кнопку, — значит, ничего не сказать. Сравнить могу разве что с тем днём, когда Светлана рожала. Когда Радислав исчез со стула, я чуть в обморок не грохнулся… но тут же услышал чавканье за спиной. Изобретатель сидел на диване с остатками батона в одной руке и пачкой кефира в другой.
Каюсь, не выдержал я, выматерился. Радик виновато моргнул.
— Извини, я не подумал, что ты испугаешься. Нужно было на место вернуться. Просто с утра ничего не ел, а тут почти час лишнего времени появился. Я и решил перекусить.
Батон он уминал с завидным аппетитом. Значит, эксперимент на его здоровье не отразился, и это — главное. Злость отпустила.
— Ладно, рассказывай, как там, «за вуалью»?
— Необычно, сразу и не объяснишь. — Завадский сунул в рот остаток батона, вытер рукой кефирные «усы». И приподнявшись, протянул кошелёк. Очень похожий на мой. — Там пятёрки не хватает, я в магазине оставил. С получки отдам.
Я растерянно пощупал карман. Пусто. И батон с кефиром…
— Получается, ты вытащил у меня кошелёк, сходил в магазин, взял там кефир и хлеб, вернулся, слопал почти всё. А для окружающих это произошло мгновенно?
— Ага.
— Не сходится! — Я упрямо качнул головой. — Кошелька, батона и кефира внутри «вуали» не было! Откуда у них-то лишние кванты появились?
Радик вздохнул.
— Ещё карман твоих брюк добавь, двери квартиры и магазина. Молекулы воздуха, в конце концов. Моя теория это не объясняет. Нужно думать. Но ты представляешь, какие неожиданные перспективы открываются?
Я ещё раз покосился на кошелёк в руке. Да уж, «перспективы».
— Радик, теперь точно нужно в Академию Наук сообщать. Такое открытие — это не шутка.
— Да, конечно.
Когда он говорит «да, конечно» с таким отсутствующим выражением на лице, значит, не слышит, новые теории придумывает, можно тихонечко вставать и уходить. Я потряс его за плечо, возвращая к действительности.
— Смотри не вздумай экспериментировать в одиночку!
— Само собой. Не могу же я находиться и внутри, и снаружи одновременно.