Погасив огонь и отложив свечу, Ракель на ощупь пробралась в соседнюю комнату. Выдохнула, осторожно толкнула дверь, ведущую в спальную бургграфа, та поддалась без скрипа. Несколько легких шагов. Коэн дрожащими пальцами стянула через голову ночную рубашку и нырнула под одеяло. Прижалась обнаженным телом к чужому, неожиданно горячему.
Темнота скрадывала цвета, оставляя доступным только очертания. Хайлель лежал на спине, не шевелясь, его дыхание оставалось размеренным, но каким-то внутренним чутьем Ракель поняла, что мужчина не спит. Несколько секунд Коэн лежала рядом, успокаивая бешено колотящееся сердце. Открыла рот и тут же закрыла, не зная что сказать. «Возьми меня», — звучало бы вульгарно и пошло, а долгие объяснения, почему она пришла к нему в спальню — глупо.
Осторожно, будто боясь обжечься, Ракель провела рукой по щеке Хайлеля. Короткая щетина оказалась неожиданно мягкой. Такая же, как у Карла Зиге в то их первое утро в Дубае. Как же хорошо, что этот бургграф так на него похож. Можно обмануться, ненадолго поверить, что это Карл. Так странно и неожиданно ворвавшийся в ее жизнь. Только сейчас, стягивая одеяло с Хайлеля, собираясь менять свое тело на благосклонность бургграфа, Ракель осознала, что Карл Зиге был не просто увлечением. Когда она успела в него влюбиться? В тот момент, когда они стояли у окна, рискуя упасть в ночные огни города? Или еще раньше, как только увидела обжигающе-ледяные серые глаза?
Ракель прикусила губу, сильно, не замечая, что ранит себя до крови. Боль помогла ненадолго выбить из головы ненужные мысли. Карл Зиге родится только в конце двадцатого века. Его не существует. И он бы понял, почему она это делает.
Коэн сотрясала нервная дрожь, оставалось надеяться, что Хайлель примет ее состояние за возбуждение. Перекинув ногу, она уселась сверху, на бедра, прильнула к нему, потерлась грудью. Ей нужно как-то жить здесь, в этом проклятом средневековье. Стать любовницей бургграфа не самый плохой вариант. Оказаться убитой на дороге — намного хуже.
— Ты пришла, — спокойный голос лежащего под ней мужчины контрастировал с его жадными пальцами, скользящими по ее ногам вверх. Ракель могла бы подумать, что Хайлель ее не хочет, если бы не несомненное доказательство обратного, упирающееся в нее снизу. Вместо ответа, она накрыла его губы своими. Больше никаких слов произнесено не было.
Уже после Избранная попыталась выбраться из постели и сбежать, но Секундус ей не позволил, притянул обратно, обнял со спины, переплетаясь ногами.
— Спи, — шепотом приказал Второй демон. Отпускать Избранную от себя не хотелось. Хапнутая во время близости энергия бурлила внутри, преобразовывалась во внутренний резерв, оставляя ощущение легкой эйфории. Какой же сладкой оказалась сила Избранной, синергия всех двенадцати мировых. Чем-то похожая на энергию демонических монет, только заключенная в желтых кругляшках напоминала стоячие воды, а от Избранной — стремительный горный поток. Вдобавок собственные эмоции этой девочки, то, что удалось уловить, показалось ему удивительным. Шад-аятана. Истинная любовь. Очень редко встречающийся тип силы, чье излучение может происходить только в непосредственной близости от объекта чувств.
Избранная оказалась той еще загадкой, особенно если вспомнить еще один всплеск редкой энергии-намше на дороге, заинтересовавший демона изначально. То ли это неизвестное ему свойство отмеченных силой, то ли все намного проще, и тогда она действительно чувствовала невыносимые страдания, а сейчас испытывает к нему любовь. Да неужели?
Ракель, не открывая глаз, потянулась, ощущая во всем теле смесь неги и бодрости. Кажется, она впервые выспалась за эти несколько недель пребывания в средневековье. И дело не в том, что кровать Хайлеля оказалась удобнее, в ее спальне стояла очень похожая мебель. Рядом с бургграфом Коэн ощущала спокойствие, как рядом с надежной скалой, защищающей от холодных порывов действительности.
— Пани?! Ой, простите, пани. Я просто пришла убраться в комнате… Я не знала, что вы здесь, — молоденькая служанка смотрела на Коэн широко раскрытыми любопытными глазами.
— Доброе утро, Итка. Пожалуйста, помоги мне найти мою рубашку, она где-то здесь. — Ракель уже успела выучить имена многих домочадцев, проводя ассоциации со своими прежними знакомыми. На ее счастье многие имена повторялись. Например, имя ее прежней помощницы носили пять девушек. Коэн присела на кровати, придерживая одеяло и оглядывая комнату, которая оказалась зеркальной копией выделенных ей покоев. Только вместо вышитого гобелена на одной из стен висела коллекция холодного оружия. Стыда или смущения она не испытывала. Все в замке и так считали ее любовницей бургграфа, это даже хорошо, что они получат неоспоримое доказательство их связи. Итка наверняка разнесет, что видела ее голой в постели пана Черны. При отсутствии интернета и телевидения сплетни и разговоры — одно из самых доступных развлечений.
— А платье тоже подавать, пани?
