Раздеться пришлось полностью. Доктор Фролов очень внимательно изучал его тело, словно оценщик статую на продажу, потом стал брать у него анализы: кровь из пальца и вены, заставил пописать (к счастью, это разрешилось в туалете в одиночку), какие-то мазки из разных мест. Затем долго его ощупывал с какими-то приборами.
– Какие жалобы?
– Ну…
– Так что болит?
– Живот болит иногда так резко, а потом не болит. Фиг его поймешь…
– Здесь? – доктор прямо ударил в больное место.
Дэйв взвыл, отпрянул и ошалело уставился на садиста.
– Все ясно: обострение гастрита, – развел руками, как ни в чем не бывало, Владимир. – Надо будет собирать всю неделю кал в баночки, которые я тебе оставлю.
– Нет!!! – попытался возразить он.
– Это не обсуждается! Скорее всего, у тебя глисты! Хочешь всех вокруг ими вознаграждать?!
Сцепив зубы, Дэйв дернулся. Какой удар по самолюбию: голым выслушивать о себе оскорбительные вещи! Что может быть хуже???
– Я сейчас просканирую тебя небольшим прибором, но этого недостаточно. Придется идти на полноценное обследование и строго следовать назначенному лечению по желудочно-кишечному тракту и вообще… – Фролов так на него посмотрел, словно просто раздеть и издеваться было мало. – Вообще, мне не нравится твое психическое состояние. Если не будешь следовать моим рекомендациям безоговорочно, то запру тебя на несколько месяцев в специальную клинику. Ясно?
– Что? – у него дрогнул голос, он с ужасом уставился на деда, ища хоть какую-то поддержку, но тот кивнул, соглашаясь с доктором.
– И обязательно помимо всего прочего надо идти к стоматологу. От такого безобразного образа жизни, что ты ведешь, если ничего не делать, то можно уже в 17 остаться с одними пеньками вместо зубов. Пойдешь, тебя обследуют, и сам попросишь сделать тебе сохраняющую дополнительную эмаль на все зубы. В подробности, что проходишь лечение, не вдавайся, сейчас это модно. Понятно?
– Когда же это закончится?!
– Ну… Когда ты войдешь в колею тихой и размеренной жизни без напрягов и стрессов, затяжных депрессии и спонтанной агрессии.
– Боюсь, со мной этого не будет никогда.
– И здоровый образ жизни, конечно. Питание + спорт + девушка.
Дэйв посмотрел на своего деда. Даниил Тверин сидел как ни в чем не бывало и совсем ему не сочувствовал. Не помогал. И не собирался.
– Я могу отказаться от всей этой кучи дерьма? – прямо спросил он деда.
– Нет. Я уверил Леночку, что хорошо позабочусь о тебе. В ответ она согласилась немного сбавить обороты и не заставлять тебя возвращаться в родное гнездо принудительно. Или ты жаждешь вернуться к родителям?
Парень отвернулся от них. По нему начал скользить сканер, противно кусая электрическим током. Немного, но неприятно. Он терпел.
– Это все для твоего же блага, – заверил его Тверин.
Пять уколов в зад, смена таблеток, какие-то новые порошки для принятия внутрь. В какой-то момент ему и, правда, все стало фиолетово, словно это не его тело, а виртуального героя.
О том, что его вырубило прямо при посетителях, и они заботливо перенесли его на кровать, оставив спать, он понял только когда прозвенел будильник следующим утром на тренировку.
«Вот суки!» – только смог подумать Дэйв и еле-еле пополз в направлении душа.
***
Выглядел Орлан так себе: сносно. С тех пор, как он обновил свой внешний вид новыми вещами и стильной прической, Мишель прямо висла на нем в прямом смысле слова. Просто брала его за руку своими двумя девчачьими маленькими ручками и, цепляясь, приседала, оставляя весь свой вес на него. Орлан не знал: что и делать? Радоваться или огорчаться?! И еще теперь малышка всем без устали рассказывала, что он ее парень: своим соседям по дому, общим знакомым из училища и даже просто подвернувшимся людям в общественных местах. Если честно, его это очень смущало, ведь она была по сути совсем маленькой пигалицей – девчушкой, ничего общего не имевшей с начинающей бурлить у него в крови сексуальной энергией… Для него она – только прекрасный друг и милашка, но не более. Совсем другие девушки вызывали в нем желание их рассматривать или прикасаться. Это все было как-то неправильно! Как объяснить это китаяночке или лучше ничего не делать? Пусть все будет, так как есть?
– Ха! Крылан, ты прямо прирастаешь к этому зеркалу! Не можешь на себя налюбоваться? – нарисовался рядом один пацан.
– Да разглядываю, как синяки сходят, – сказал он правду.
– Тю! Та там ничего нет! – рассмеялся китаец. – Точно, ты – скрытый нарциссист – любитель часами красоваться перед зеркалами! Небось, дома родители по шее за это дают, а тут можно! – злорадствовал пацан.
– Я совсем не такой! Что ты обо мне знаешь! – разгорячился Шкварок.
Еще не хватало, чтобы столь мерзкие слухи пошли о нем в училище!
– Я все-все о тебе знаю!!! – высунув язык, стал кривлять его китаец.
Орлан развернулся лицом к говорившему и набычился.
