Тильда – мастерархитектор одного из самых больших храмов столицы. Грандиозное строительство поглощает почти все ее силы и время, и Тильда не замечает, как жизнь, выстроенная некогда по четкому, упорядоченному плану, начинает рушиться. Сын ввязывается в игры с опасной темной магией, а вялые бюрократические интриги перерастают в жестокое противостояние, исход которого предрешен. И когда в единый миг не остается ничего – ни дома, ни дела, ни репутации, – хватит ли сил не отчаяться и начать новую жизнь в другой стране, имея при себе лишь знания и упорство? Хватит ли мудрости понять сына и разглядеть в случайном попутчике того, кто не просто протянет руку помощи, но станет и опорой, и светом? Хватит ли смелости измениться и, пройдя сложный, полный лишений путь, обрести наконец себя?
Полине, потому что без тебя эта история не была бы написана.
Насте – твоя поддержка, твои рисунки и наши с тобой обсуждения дали мне силы идти дальше.
Алисе – за поддержку и классные идеи, за интерес к истории.
Агнессе – за мудрые советы и искренний интерес и за возможность обсуждать героев и сюжетные ходы.
Люде – за тепло и пинки в нужное место и за участие в судьбе этой книги.
Оле – за то, что молча читала абсолютно все версии этого романа и никогда не отказывала в поддержке.
Саше – за искреннюю веру в то, что у меня что-то получится, особенно тогда, когда я переставала сама в это верить.
Диме – за терпение и любовь.
И тебе, мой читатель.
Жара пала на Даррею внезапно. Она вонзилась в столицу раскаленным копьем, и небо стало как выцветшая синяя тряпка, крыши словно горели и плавились в потоках дрожащего воздуха.
Город задыхался. Задыхался от густой красноватой пыли и зловония, что поднималось с реки, от мыловарен и дубилен в ремесленных кварталах, от свалок и пожарищ – в бедняцких.
Полуденная тень приклеилась к стенам домов, замерла в ожидании дождя.
Замер на отметке «Сушь» и столбик барометра перед залом собраний Градостроительного ведомства. Барометр висел в простенке между окнами, поблескивая стеклом высокой колбы. Чтобы унять беспокойство, Тильда прохаживалась мимо и старалась думать о новых опытах математика Роберта Талла, атмосферном давлении, и как эти знания смогут пригодиться ей в работе. На самом-то деле математик хотел, чтобы струя фонтана на площади Сената поднялась выше, чем поднималась обыкновенно. А изобрел способ предсказывать бури.
Она остановилась напротив кадастрового плана города во всю стену, высеченного из мрамора, рассеянно рассматривала знакомые очертания Колец и районов за ними, отмечая изгиб реки и каналы, густую сетку улиц. Рядом перешептывались и пересмеивались, беззаботно и легко.
– Расслабьтесь, – сказали насмешливо за спиной, – вы же не экзамен держите.
Тильда вздрогнула и обернулась. В глаза бросилось крупное прыщавое лицо с огромным носом, взмокшая завитая челка и тугой накрахмаленный воротник, отсекающий подбородок от черного сюртука.
– Ник, разве так заводят знакомство с дамами? Любая предпочтет сбежать, а не слушать твои подгнившие остроты! – К прыщавому подошел другой – статный мужчина в синем расшитом атласными лентами дублете. Он широко улыбался, хотя в улыбке скользила снисходительность. Еще бы! Тильда знала его: мастер Дерек Шанно, возводил Западный мост, построил здание оперного театра. И как она, дочь купца, не закончившая еще ни одного собственного проекта – посмела прийти?..
– Я к вашим услугам, госпожа, – мужчина поклонился, отставив ногу и снимая шляпу, помахивая ею так, что длинные пышные перья касались пола, – смею надеяться, вы помните меня? Мы были представлены друг другу прошлой весной на ежегодном балу. А моего незадачливого товарища зовут Николас Гренви. Но можете не утруждать себя запоминанием этого имени – примечателен в Николасе только его нос.
– Господин Шанно. – Тильда ответила приличествующим случаю реверансом. – Вы всегда так любезны со своими друзьями?..
– А вы всегда так удручающе серьезны? Признаюсь, я не думал, что вы тоже будете участвовать, госпожа Элберт.
Несколько человек прислушивались к разговору с явным любопытством.
– К сожалению, это беда многих людей в наше время – они не думают.
– Вы слишком категоричны! – Дерек снова улыбнулся. – От этого случаются всяческие неприятные вещи вроде желудочных болезней. А я себе не прощу, если вы погибнете во цвете лет, потому что Даррея лишится красивейшей женщины и талантливого мастера.
– Еще как простите!..
Дерек прижал руку к сердцу, делая вид, будто в него выстрелили.
– О, вы так жестоки со мной! Мое сердце разбито! На сонет вы вряд ли согласитесь, придется сочинить в вашу честь трагическую поэму, в конце которой несчастный герой покончит с жизнью от неразделенной любви! «О дева, что смотрит на сей смертный мир, чьи очи, как горный родник, холодны, чьих губ не касались чужие уста, дай знак, что надежда моя не пуста…»
– Не знала, что вы творили под именем Като и жили тысячу лет назад.
– Вы разбираетесь в древнеадрийской поэзии!.. – неподдельно восхитился Дерек Шанно. – Может быть, нам с вами стоит прогуляться в Золотых садах? Это более приятное место для чтения стихов.
Тильда начала терять терпение. Светские беседы всегда давались ей с трудом, а флирт раздражал. Ее ответ прозвучал резковато:
– Вы можете попытать счастье. Если у меня найдется время и если вы не против, чтобы нас сопровождал мой сын.
– Я уверен, что это прелестный мальчик и такой же талантливый, как…
– Прошу меня извинить, господин Шанно, вряд ли я сейчас лучший собеседник для столь блистательного мастера, – проговорила Тильда как можно учтивее, кивком давая понять, что разговор окончен, и, пока мужчина не опомнился, быстрым шагом пересекла приемную и подошла к окну. Оттуда обдавало жаром.
