– Послушай, я даже думать боюсь, как ты все это воспримешь… но, если ты сама узнаешь, будет еще хуже.
– Судя по вступлению, это какая-то гадость.
– Обещай, что хотя бы выслушаешь.
– А куда мне деваться. Выбросить тебя в окно я вряд ли сумею… Излагай…
– Черт… – он наклонил голову и потянул ее вниз сложенными на шее руками. Взглянул исподлобья. – Когда мы встретились в ночном клубе… короче, я поспорил с одним типом, что уложу тебя в постель. Максимум через три дня.
– Так больше прошло, – прикинув в уме, когда это было, заметила я. – На что спорил?
– На ящик шампанского.
– Не обеднеешь. Или хочешь меня в долю взять? Трахаемся по-быстрому и делим ящик поровну?
– Злишься? – вздохнул он.
– Нет, что ты. Прикидываю варианты.
– Согласен, я вел себя как последний при-дурок…
– Ты и сейчас ведешь себя не лучше.
– Потому что правду сказал?
– Потому что мне пофиг. Хотя нет, на душе спокойней стало. Не надо теперь гадать, с какой стати ты прилип, точно репей.
– Прилип я совершенно по другой причине.
– Я должна спросить, по какой?
– Желательно.
– Тогда не буду. Покаялся? Топай. Где выход, знаешь.
– Нюська, я тебя люблю, – заявил он, стиснул зубы и в глаза мне уставился.
Я весело хмыкнула и головой покачала.
– И чего ты хочешь? Медальку за честность? Или ждешь, что я на радостях тебе на шею кинусь, мы сольемся в экстазе и ты наконец-то выиграешь пари? А давай я тебе справку напишу: Лео Берзинь трахнул меня на третий день…
– Все-таки злишься, – кивнул он.
– Нет, я просто в восторге. Так как насчет справки?
– Я уже привез этому типу ящик шампанского. И признал, что ничего не вышло.
– Боже, как благородно. Даже не знаю, как тебя благодарить…
– Лучше б мне лишиться своего поганого языка, – покаянно заявил он.
– Было бы неплохо.
– Прости меня. Пожалуйста. Мне так тошно, что слов нет.
– Странно, ты такой говорливый парень. Ладно, катись отсюда. Будем считать, что вопрос исчерпан.
Он встал с кресла и опустился передо мной на корточки, сгреб мои руки в свои и вновь на меня уставился. Мне очень хотелось заключить его в объятья. Устроиться на его груди и встретить рассвет с улыбкой счастья на устах. Черт знает, что мешало. Возможно, упрямство. Или обида, которая оказалась куда сильнее, нежели я думала. А может, мысль о том, что притворялся он довольно ловко и кто знает, не продолжает ли притворяться сейчас. Может, в самом деле решил пари выиграть. Илюха ведь предупреждал: «Берзинь ради достижения своей цели готов на все».
– Я тебя простила. Честно, – сказала я, – а теперь дай мне в покое и уединении насладиться счастьем. Не каждый день мне признаются в любви.
Он поднялся и шагнул к двери.
– Насладись. Я сказал это в первый раз в жизни, похоже, что и в последний.
Он скрылся в прихожей, входная дверь захлопнулась, а я зарыдала. Размазывала слезы ладонями, сама толком не зная, что оплакиваю. То ли его уход, то ли свою неспособность быть стойким оловянным солдатиком. «Он тебе совершенно не подходит», – упрямо твердила я, помогало плохо. Конечно, не подходит. Но кого это останавливало?
В общем, вечер и почти всю ночь я провела в душевных мытарствах. А проснувшись утром, первым делом подумала: он не позвонил ни разу. Значит, мое поведение здорово его задело. И что теперь? Самой звонить? Ну уж нет. Вновь едва не разрыдавшись, я прошлепала в кухню с намерением выпить кофе и встретить новый день с бодростью и оптимизмом, машинально посмотрела в окно: «Рендж Ровер» Лео так и стоял у подъезда. Я нахмурилась, немного потопталась на месте, потом кинулась к входной двери, но вовремя притормозила. Умылась, переоделась в платье и только после этого решила спуститься вниз.
Однако далеко идти не пришлось. Лео сидел на верхней ступеньке лестницы прямо возле моей квартиры. Услышав, что дверь открылась, повернулся и взглянул недобро.
– Привет, – сказала я. – Что ты тут делаешь?
Он хмыкнул и головой покачал, вроде бы досадуя на мою бестолковость.
– Не стоило себя истязать, – съязвила я, а он ответил:
– Я же сказал, что глаз с тебя не спущу, пока не разберусь в этой истории. – Он поднялся и спросил хмуро: – В туалет можно?
– Заходи, – кивнула я и пошла готовить кофе.
Услышала, как заработал душ, потом дверь ванной комнаты открылась, и Лео крикнул:
– Полотенце дай!
Я покачала головой, но за полотенцем сходила. Постучала, он, приоткрыв дверь, протянул руку, а я сказала:
– Держи. Рубашку постирать?
– А ты можешь? – съязвил он.
– Я – нет, но у меня есть стиральная машина. – Тут я малость сбилась и даже покраснела. Лео стоял голый, его отражение я увидела в зеркале, прежде чем он закрыл дверь.
– Сукин сын, – пробормотала сквозь зубы.
Со стиральной машиной он сам прекрасно справился, из ванной появился в одних брюках, придирчиво оглядывая пиджак, который нес в руках.
– В твоем подъезде кошками воняет, – заявил он.
– Никто не просил тебя сидеть под дверью.
Он предпочел сделать вид, что моего замечания не услышал. Сел за стол, а я поставила перед ним чашку кофе.
– На завтрак рассчитывать не приходится? – проворчал он.
