— Прости, — сказала Тая спокойно и как-то отстранённо, — мои соболезнования.
— Спасибо, — пробормотала Алина, — ты пришла проводить дедушку? Как ты узнала?
— Ты же знаешь, как, — сказала Тая, — Тамара… она всё знает. И сейчас я пришла… не за этим. Дело в том, что мне нужная твоя помощь.
— Моя помощь? Какая?
— Прости меня, сестра, — вздохнула Тая, — наверное, это будет моя последняя просьба. Со мной что-то происходит. Боюсь, что я перерождаюсь в новое качество, перестаю быть человеком, твоей сестрой. Думаю, ты скоро забудешь меня, и это пойдёт на пользу нам всем. Лучше тебе и не помнить… я бы сделала то же самое для мамы, но это невозможно. Никто не способен вычеркнуть ребёнка из сердца матери, никакое колдовство… так что… она будет помнить, но только я… теперь по-настоящему буду мертва.
— Что? — по щекам Алины потекли слёзы, она протянула руки к девочке, похожей на неё как две капли воды.
Сейчас ей, надломленной болью утраты, больше всего на свете хотелось взять эту девочку за руку и привести к маме и другим родственникам, вернуть в семью, забрать туда, откуда она была родом. Но девочка сделала шаг назад, и тень от капюшона упала на её лицо. Тая спрятала руки за спиной.
— Ты же знаешь, — сказала Тая с болью в голосе, закусив губу. — я не могу тебя касаться, я здесь не в своём физическом теле, хотя ты меня видишь. Мне нельзя к вам вернуться. Сделай для меня, пожалуйста, то, о чём я тебя прошу, и потом ты забудешь меня навсегда!
— Но я не хочу тебя забывать, — возразила Алина, — мы только недавно снова встретились, мне тебя не хватало, и сейчас я скучаю! Я бы хотела, чтобы мы были вместе.
— Нет, — Тая покачала головой, — прошу тебя, помоги мне!
В её голосе звучала мольба и вместе с тем какие-то холодные нотки.
Алина вздрогнула и посмотрела внимательнее на сестру. В то время как на круглом лице Алины играли солнечные блики и вся она словно светилась несмотря на тёмную одежду, бледная худенькая девочка перед ней, казалось, излучала сгущавшуюся тьму. Огромный капюшон оттенял уже всё лицо так, что Алина видела лишь кончик носа и тонкие синеватые губы. Крошечные снежинки падали на них и не таяли.
Алине стало страшно. Она словно увидела призрак.
— Что тебе нужно? — спросила она.
— Когда снимут путы с рук дедушки, — дрожащим голосом сказала Тая, — пожалуйста, найди способ их забрать и спрятать для меня. Это ничем не грозит ни дедушке, ни вам, я клянусь. Но они мне нужны для одного ритуала.
— Что за путы, я не поняла, — сказала Алина растерянно.
— Это верёвки или бинты, которыми перевязывают руки покойного. Их обычно снимают перед похоронами. Пожалуйста, помоги, для меня это очень важно.
— Алина! — раздался голос мамы, и обе девочки вздрогнули. — Где ты?
— Я сейчас, — откликнулась Алина.
— Сделаешь? — спросила Тая.
Алина вздохнула.
— Я ничего не понимаю, — сказала она, — но если тебе нужно, то да. Мы правда больше никогда не увидимся?
— Нет, и ты забудешь меня. Твоя жизнь будет долгой и счастливой, я постараюсь для этого сделать всё возможное. Я чувствую тебя и слышу, сестрёнка, и буду слышать даже тогда, когда ты не вспомнишь о моём существовании.
Теперь уже обе девочки плакали, глядя друг на друга, желая обняться, но не имея возможности.
— Ну, ладно, — сказала, наконец, Тая, — беги уже, тебя ждут! Я сегодня вечером сделаю один ритуал, чтобы тебе стало легче, и ты успокоишься… из-за дедушки, из-за меня. Береги себя, сестрёнка!
— Да, и ты, — слабым голосом, всхлипывая, пробормотала Алина, — но куда мне деть эти верёвки?
— Слушай, — Тая понизила голос, — возможно, забрать их будет нелегко, если твои родные знают, что нельзя этого делать. Кто-то должен будет их снять и положить в гроб, попроси ещё раз проститься с дедушкой и сними сама или достань незаметно оттуда, куда положили. Пожалуйста, постарайся, потому что это правда важно для меня… И спрячь… я не знаю где, может… закопай в снег у изголовья могилы, я найду. И положи что-нибудь сверху, цветок или ветку, чтоб я нашла.
— Хорошо, — кивнула Алина и улыбнулась, — ты найдёшь. Пока!
— Спасибо! — прошептала Тая, — пока… Я люблю тебя!
— И я тебя, — Алина, убегая, послала сестре воздушный поцелуй.
Тая села на снег, прислонившись спиной к стволу сосны. Дерево излучало сильную спокойную энергию, и сердце девочки, ещё недавно готовое выскочить из груди от волнения, постепенно начинало биться ровнее. Хотя она и была лишь проекцией, но связь с физическим телом сохранялась, как и все обычные ощущения. Стук сердца ещё звучал в ушах, и Тая закрыла глаза, делая дыхание более глубоким и читая про себя заклинание для расслабления. Она сделала всё, что могла, теперь оставалось только ждать и надеяться на сестру.
Когда звук шуршащих по снегу шин замер вдали, кладбище затопили звуки леса: лёгкий шум крон деревьев в вышине и карканье ворон, слетевшихся на свежую могилу. Тая открыла глаза, поднялась и медленно пошла к чёрному холмику, над которым поднимался деревянный крест, увешанный венками. Букеты живых цветов были воткнуты в рыхлую землю, а снег вокруг был покрыт множеством следов.
