Она очень сильно переживала по этому поводу, но боялась новой вспышки материнского гнева, а потому трусливо отсиживалась дома, ожидая, пока женщина успокоится. Маша знала, что рано или поздно та найдёт себе новую причину для волнения, а скандалить девушка не умела, к тому же привыкла слушаться мать. У неё и мысли не возникло о том, чтобы взять и просто уйти из родительского дома, к тому же она не хотела чрезмерно надоедать Яру и не готова была попросить его пустить её к себе жить.
В тот период у Яра были сложности на работе, он приходил домой печальный и уставший. Успев привыкнуть к тому, что дома его встречает Маша и готовый ужин, он, хотя в обычном состоянии для него всё это не имело особого значения, вдруг почувствовал беспокойство и тоску.
Узнав, в чём дело, он как-то спокойно и без всякого пафоса предложил ей выходить за него замуж, раз такое дело. По телефону. Не придавая этим словам особого значения, под влиянием какого-то импульсивного порыва.
На следующий день Маша вернулась к нему сияющая и радостная, с чемоданчиком вещей, и объявила, что мама, узнав об их планах, разрешила им и до свадьбы жить вместе.
Всё это было как-то спокойно, душевно и будто закономерно, а потому особо не напрягало Яра. Маша не требовала ничего: ни пышной свадьбы, ни подарков, ни постоянных признаний в любви. Она не ставила условий и ничего не просила. Для него это был скорее неосознанный акт сострадания к бедной девушке, обиженной судьбой, и он, будучи человеком добрым, не хотел обижать её ещё больше.
Друзья и коллеги не понимали странного выбора Яра, но ему пока что было хорошо и комфортно с Машей. Вдобавок, она вначале ничего не имела против его уходов на тренинги и поездок на семинары. Он и до сих пор закрывал глаза на её капризы и истерики по этому поводу. В его сознании жил образ другой Маши: той, какой она была вначале, спокойно сносящей любое его поведение, и он не хотел видеть перемены в ней.
Первое время после скромной свадьбы Маша и действительно была всем довольна. Её захватывало чувство головокружительного восторга, когда по утрам она вспоминала, что больше не живёт в материнской конуре с противными родственниками и вонючими кошками, а вместо этого вдыхала запах любимого мужчины, спящего рядом. Маша любовалась им, проснувшись раньше, а когда оставалась дома одна, то пела и танцевала, кружась по комнатам и коридору, с воодушевлением наводила порядок в доме. Яр оставлял ей деньги и говорил, что она может не работать. То, что она получала за маникюры, казалось ему смехотворными копейками.
Маша просто устроилась в салон красоты поближе к новой квартире и брала много выходных. Ей нравилось ходить по магазинам и покупать вещи для дома, продукты, чтобы приготовить вкусный ужин для Яра.
Её немного расстраивало то, что иногда он вообще не ел её стряпню или приходил домой поздно, благоухая какими-то восточными запахами. В эти вечера он был очень довольный, но отстранённый.
Достаточно часто они даже не спали вместе. Как выяснилось, кроме семинаров и путешествий, Яр ещё любил уединение. Наверно, этим и объяснялось то, что он до сих пор не был женат.
Однако и это поначалу не пугало Машу. Та жизнь, из которой она вырвалась, представлялась ей топким гнилым болотом, и она не хотела туда возвращаться. Теперь она была замужем, жила в светлой квартире в хорошем районе, у неё появились новые подруги — сотрудницы из салона, порой она проводила с ними время, если ей становилось скучно в отсутствие Яра.
К тому же, Маша не знала, что такое ревность. У неё никогда в жизни ещё не было нормальных отношений, и она не представляла себе, что муж в принципе может изменять. Зная себя и свою верную натуру, девушка наивно предполагала наличие таких же качеств у своей второй половинки.
В общем, розовые очки на её глазах существовали довольно долго. Но, постепенно привыкая к новой жизни, Маша день за днём переставала радоваться комфорту и уюту, безбедному существованию и свободе. Она начинала замечать много такого, чего не видела раньше: нехватку внимания со стороны мужа, нежелание развивать их отношения, пренебрежение к её желанию иметь детей, его постоянные поездки и вечера вне дома, общение с девушками с семинаров… много всего.
Иногда Маше начинало казаться, что её будто и нет в жизни Яра, она так, забрела случайно, и что, если она уйдет, он едва ли заметит это. Не так, как когда он предложил ей пожениться, всё же в то время у него ещё были какие-то чувства. А теперь… остались ли они еще?
Иногда, пытаясь заснуть в холодной постели, ворочаясь с боку на бок, Маша невольно представляла себе, что будет, если она уйдёт от Яра обратно домой. Слёзы наворачивались на глаза от такой перспективы. В родительском доме её не ждало ничего хорошего — она знала, что будет всё так, как было и раньше. Пыльная захламлённая квартира, орущие кошки, безумная мать, бухающие отчим с братом, бесцельно проживающие свою жизнь.
А её жизнь? Был ли в ней какой-то смысл?
