Всхлипывая в темноте, Маша вспоминала, как стояла рядом с Яром в ЗАГСе, такая счастливая и наивная, в скромном белом платье, как улыбалась, любуясь снизу вверх своим мужчиной, который выглядел просто неотразимо в костюме жениха.
На выходе из ЗАГСа они пускали голубей. Была весна, улицу заливало радостное солнце, румянец играл на щеках Маши, она радостно смеялась, раскрывая ладони, чтобы освободить белого голубя. Две красивые птицы взлетели к лазурно голубому небу и растворились в облаке своих пернатых сородичей.
Гостей было немного, они хлопали в ладоши и кричали, и Маше казалось, что этот день станет началом совершенного счастья.
Теперь даже день свадьбы не казался ей счастливым… Она тогда не знала на самом деле, как сложится её судьба, а если бы знала, то вышла бы за Яра? Наверное, да. Всё же… если бы не он, её жизнь никогда бы не изменилась. Возможно, она встретила бы какого-то человека её круга, работягу с завода, пьющего вечерами пиво под футбол по телеку. Или осталась бы жить с родственниками, прозябая в этой вонючей халупе…
Да, порой было больно, одиноко и обидно, но Маша ни за что не хотела бы ничего поменять. В глубине её души жила надежда, что Яр может измениться. В такие бессонные ночи всякие странные мысли лезли в её голову, например, о том, что, возможно, она недостаточно хорошая жена и уделяет мужу мало времени и внимания, и каждый раз в его отсутствие придумывала что-то новое. То собирала корзинку на воскресный пикник, то бежала покупать сексуальную сорочку, то пекла пирог к возвращению Яра. В такие моменты ей казалось, что всё можно исправить этими простыми вещами, что муж оценит её хлопоты, растает, поймет, что за чудесная женщина рядом с ним, оставит свои похождения и будет больше времени проводить с ней.
Ещё она надеялась, что с возрастом любимый начнёт больше ценить домашний уют.
Все эти отчаянные попытки спасти отношения заканчивались всегда примерно одинаково: Яр возвращался либо уставший, либо слишком счастливый и вдохновлённый духовными практиками в окружении танцующих нимф, и взирал на потуги Маши недоумённо или равнодушно.
Машино сердце неделя за неделей, месяц за месяцем наполнялось холодным отчаянием, она плакала по ночам, но по-прежнему не закатывала истерик, не устраивала скандалов, а продолжала терпеть, винить себя и надеяться, что всё наладится.
Маша мечтала о любящей крепкой семье, она очень хотела ребёнка. Учитывая аскетичность Яра и то, как мало ночей они проводили вместе, это было почти невозможно, а кроме того, муж явно не разделял её мечты. Со временем, однако, Маше начало казаться, что ребёнок станет единственным её утешением в этой печальной жизни, а возможно даже, сможет скрепить их разваливающиеся отношения.
Какое-то время спустя девушка заподозрила, что у Яра есть любовница. Он пропадал на выездных семинарах всё свободное время, возвращался посвежевшим и довольным, она находила на его одежде светлые волосы, а иногда он ни с того ни с сего, даже ночью после секса с ней, выходил из комнаты с телефоном, заслышав звук смски, и подолгу переписывался с кем-то в туалете или на балконе.
Маша не хотела даже об этом знать. Она нарочно не проверяла телефон и не лезла к нему с расспросами, но совершенно ушла в себя. Она точно знала, что если увидит прямое доказательство измены, то просто не выдержит этого и убьёт себя.
Девушка не представляла себе жизни без любимого. Подруги уговаривали её развеяться, съездить куда-нибудь, побольше гулять, закатить вечеринку, завести кошку или собаку, но чем больше накапливалось боли в маленьком Машином сердце, тем меньше она могла думать о чём-то другом, кроме Яра.
Лара с волнением откинула бархатистую ткань, и, склонив голову, несколько мгновений задумчиво рассматривала картину. Пока что в ней было слишком много красного, а всё остальное как в тумане: нечёткие наброски карандашом, размытые образы, неявные черты. Ничего вроде бы страшного. Она и сама не могла понять, чем же собственное творение могло так её напугать.
Однако продолжать было непривычно трудно. Нелегко давались даже самые обычные шаги: достать кисти, краски, палитру, настроиться и начать. Простая подготовка к процессу, прежде всегда неизменно доставлявшая море удовольствия, сейчас почему-то отнимала много сил.
Гораздо больше хотелось забить кальян, позвать Яра и сидеть с ним в тишине наступающего вечера, позабыв обо всём, что существует за пределами только им двоим принадлежащего измерения…
Но она не могла просто так написать ему, а слететь с катушек, дышать дымом, мечтать и плакать одной ей совсем не хотелось. К тому же, теперь всё было иначе: Лара почему-то не сомневалась в том, что они с Яром будут вместе, но для этого она должна была стать сильной и ни в коем случае не позволять негативным настроениям брать над собой верх.
