Сашка тоже чувствует, что озлобился, кто–то, вроде бы случайно, двинул локтем на раздаче патронов, когда вскрывали очередной цинк, рвали коричневую бумагу, набивая рожки, кто–то сказал обидное словцо… Сашке опять идти — стрелять за себя и других. Всякая стрельба зачетная — на оценку идет роте. А потом снова. Наверное, всю службу так и будет. И кажется ему, что «его инвалиды» сейчас смотрят на него с неодобрением…
Сашка на направление выходит злой. Валит «гнезда», «поясные», «ростовые парные» («бегунков») и самую дальнюю непутевую поднимающуюся мишень под названием «вертолет», уже навскидку — своих валит и чужих, без разбора — не давая никому сообразить — что к чему. Только показались, уже и падают. На каждый показ по два патрона, что делает всегда, поскольку с автомата требуют непременно очередями, а сколько именно должно вылетать не оговаривается — все, что больше одного вылетело, считается очередью, а палец Сашки на этот счет очень чуткий. Все, как требуют: «лежа», «с колена» после пробежки, на ходу… Перезаряжается — за руками не уследить, и на второй показ «бегунков» не отдает никому, и пулеметные гнезда — все четыре, так и валит, не дает «проморгаться», и «вертолеты». Кто–то с досады палит в пустоту, лишь потом соображая, что–то смешно получилось, с запозданием немаленьким…
Майор из тех, кто мало обращает внимания на подполковников и даже некоторых полковников, знающий, что на всю жизнь застрял в майорах и нисколько этим не печалившийся, находящий в этом какой–то особый понятный только ему шик, майор того возраста, когда положено на собственном огородике грязь месить, а не на стрельбище, заглянувший «на огонек» скорее по привычке, чем в надежде накопать для своего «родного» подразделения нечто интересное, не может оторвать глаз от окуляров, и только едва слышно нашептывает себе под нос:
— Бляха муха, что творит, что творит!..
Сашка возвращается на начальный рубеж, ни на кого не смотрит, хотя взгляды на себе чувствует. Всякие взгляды, в том числе и растерянные.
Не успевают штатное: «Оружие к осмотру!», как с вышки своя команда — злая:
— Последней четверке прибыть на командный пункт стрельбища!
И в досыл вечное–подхлестывающее:
— Бегом!!
При Сашке впервые такое — чтобы не оценки объявили, а потребовали к себе самих стрелков.
Притрусили… Стали по ранжиру в месте, где дежурный с повязкой указал. Спустился майор в возрасте, прошелся, заглядывая каждому в глаза, приказал:
— Разойдись!
И новую команду:
— Стать по направлениям — кто как стрелял!
Сашка становится третьим, как и был. Майор опять проходится вдоль, останавливается напротив Сашки, начинает давить взглядом в лобную кость, занятно переваливаясь с носков на пятки — должно быть, имеет такую привычку размышлять.
— Фамилия?
— Сорокин!
— На месте. Остальным в подразделение. Бе–гом!
Все, кроме Сашки, срываются с облегчением. Майор, как все непонятное, умеет «страха наводить». Сашка остается, только вытягивается еще больше, стараясь дышать мелко, незаметно.
— Призыв?
Сашка называет месяц и год — получается, что еще и полгода не прослужил.
— Раньше из автомата стрелял?
Сашка так понимает, что спрашивают про допризывное время.
— Нет.
— Из чего стрелял?
— Винтовка. Мелкокалиберная. В детстве.
— Секция?
— Нет. Учителя — практики.
— Кто?
— С Отечественной. Умерли уже… Давно! — добавляет Сашка, для которого пять–семь лет очень давно, а для майора — «совсем недавно».
— Согласен служить Разведке?
— Да! — говорит Сашка, не раздумывая.
— Личные вещи в казарме есть?
— Нет.
— С ротой прощаться будешь?
— Нет.
— Чего так? — живо интересуется майор.
— Поймут.
— Ну, раз так… Ждать здесь до особого. Стемнеет, попробуем парные — посмотрим, что за гусь у нас Сорокин…
Сашка молчит — это чужие рассуждения.
— Стрелять, вижу, умеешь? Так?
Сашка пожимает плечами.
— А отстреливаться?
Сашка смотрит подозрительно, но у спрашивающего глаза — серьезней некуда. Соображает, о чем спрашивают. В бою часто определяет не то, как лежишь и стреляешь, а как под огнем себя ведешь — стреляешь ли в ответ? Стреляешь ли, когда пульки рядом чпокают, продуманно — прицельно? Меняешь ли позиции, чтобы под перекрестный не попасть? Под минометный?
— Пока не стемнело, сделаем так. Ты по мишеням, я — по тебе…
----
ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):
ВАШИНГТОН, 18 июня. Департамент национальной безопасности США привлек к сотрудничеству писателей и философов для разработки возможных сценариев, которыми могут воспользоваться террористы.
«Мы хотим просчитать четыре–пять шагов, которые помогли бы нам проникнуть в сознание наших противников», — сказал в интервью «Вашингтон пост» директор аналитической программы «Красная комната» Департамента национальной безопасности США Джон Новик.
По данным газеты, «мозговые штурмы» представителей американской творческой интеллигенции с представителями спецслужб проходят в Вашингтоне. Они пытаются ответить на вопросы: «Если бы вы были террористом, как бы вы осуществили атаку на саммит «большой восьмерки»?» или «Почему террористы не нанесли удары по Америке после 11 сентября?»
