Заслышав тихий детский плач из соседней комнаты, Адель поспешила к маленькому Дани. Поднявшись из кресла, Этьен распахнул темные портьеры, до сей поры, сильно скрывавшие вид из окна. Вроде, всё как вчера. Пасмурно. Слой серой парижской пыли на подоконнике. Этот город серый, даже в конце ноября, в пятнах янтаря и коралла. Даже если укрыт густой синевой сумерек и позолотой огней. Все города на самом деле серые – те, что уже успел повидать, и те, которые пока ждут … Уловив мелодию и вызволив «Айпак» из-под утренних газет на столе, Этьен ответил Лео, проявившемуся на дисплее.
– Салют… «Буасоньер?» Ни разу там не был…Уже, выхожу. … Да, я уже понял, где это, – он направился по коридору к двери прихожей.
– Пройдусь. Тебе привет от Лео, – сообщил он вышедшей навстречу Адель с малышом на руках, который тут же потянулся к нему.
– Ему тоже передай от меня. И, пожалуйста, не пропадай надолго, обязательно звони. Я беспокоюсь, ты же знаешь, – напомнила она.
– Наберу, обещаю… Как только ты умудряешься спать среди всего этого шума и грохота? – взяв на руки, Этьен поднял карапуза – Дани к потолку и затормошил, заставив смеяться.
– Разве это грохот? Вот вернется его папаша, и все это покажется уютной тишиной.
– Поэтому в Бертрана верит и Париж, и Лион, от «Ново Казино» до «Ле Сёкра». Ладно, пока, сладкий. До скорого, Делли.
Поцеловав сестру на прощание и возвращая Дани матери, он накинул куртку, и перебросил через плечо рюкзак. Миновав несколько лестничных пролетов, Этьен вышел в прохладу осени через парадную дверь.
– Доброе утро, Давид, – поприветствовал он смолящего рядом с белым «Рено» водителя.
– Салют. Подбросить? – прокашлял тот в ответ.
– Близко вроде, да и метро в двух…
– Куда нужно? – не дослушав, оборвал Давид, не то, обижаясь, не то сердясь.
– В «Буасоньер», знаешь, где это?
– Давай, садись. Что за привычка лезть под Землю! – отправив окурок «Голуаз» в урну и смахнув опавший лист с капота, забрался за руль Давид
Он похож на согнувшийся старый клён во внутреннем дворе. Кажется, вот- вот завалится, стань ветер сильнее. Но это впечатление обманчиво. Такие живут столетиями, хоть и сгибаются под ветрами до самой земли.
– Тебе, как будто, подземка досадила чем-то, – отметил Этьен, пристегиваясь.
– Не дождется, – делая радио в салоне тише, повернул он ключ зажигания.
Его минивен тронулся с места в свободный переулок. Пробки и заторы города для Давида не существуют. Комбинируя одному ему известные объезды, он передвигается виртуозно быстро в любое время суток, каким бы ни был его маршрут.
– Подземка – она везде одна и та же. Там, под Землей, нет Парижа, который я люблю. Его вечерних огней и рассветов весной. Его редких снегопадов под Рождество и летних ливней… А я хочу видеть мой город. Каждый день. Может потому, что начинаю понимать, что все эти дни не бесконечны. Это ты пока ещё об этом не задумываешься…
– Вполне возможно. Но, как человек, который влюблен в то место, где родился и вырос, я тебя понимаю, – поддержал его Этьен.
– Моему Бастьену двадцать четыре, как и тебе. Глядя на него, я привык считать, что в этом возрасте с легкостью меняют всё в своей жизни, особо не задумываясь над ценностями.
– Так и есть, система или сложится потом, или вообще, никогда. Но, всё равно, не думаю, что мне когда-нибудь станет привычной жизнь в центре миллионного города, который не спит, весь его шум и суета.
– Видел бы тебя впервые, удивился бы, что так говоришь.
– Тот, кто не утратил умение удивляться, по-настоящему любит жизнь. Так говорил мой отец.
– Красиво сказал и сына воспитал всем в пример. Вуаля, месье, «Ла Буасоньер», – Давид притормозил у входа в бар.
– Спасибо тебе, – Этьен, полез за бумажником и протянул ему банкноту.
– Убери. Лучше сделай так, чтобы было полно клиентов до поздней ночи. Умеешь, ведь, – бросив хитрый взгляд в салонное зеркало, ухмыльнулся бывалый парижский таксист.
– Ладно, вот тебе следующий пассажир, – Этьен указал на спешащего к минивену месье с кейсом, – Он опаздывает на рейс, его чаевые покроют мой трафик, а дальше – сам увидишь. Удачи, – и покинул авто, прощаясь.
Нудный ветер привёл косой дождь, норовящий хлестнуть холодными крупными каплями в лицо и сорвать капюшон куртки. Задержавшись у входа, чтобы высмотреть яркий свитер бледного и растрёпанного Лео за столиком, Этьен, взял курс в его направлении. Но тут же едва не оказался сбитым с ног внезапным сильным толчком сзади.
– Пардон, думала, земля тебя крепче держит.
В следующее мгновение, вцепившись так, словно от этого зависело все на свете, и чуть не свалившись вместе с ним на пороге, извинилась та, из-за которой всё произошло.
– Обычно так и есть. А тут я и вправду оказался не готов. Салют.
Удержав за плечи и, все же, приведя их обоих в равновесие, Этьен едва стерпел боль, причиненную её мертвой хваткой. Невероятно, как такая хрупкая на вид девушка может быть настолько сильной. Этот ее взгляд… Спешно заретушированный выразительными ресницами, он попросту сжег его до тла за доли секунды…
– Привет. Спасибо, что всё-таки поймал.
