Случалось, что болотники вынуждены были отступать, унося раненых, и не было у них возможности взять с собой тела погибших товарищей (правда, чаще всего брать с собой было просто нечего: клешни, клыки, когти и щупальца Тварей, дробя доспехи, рвали тела в кровавые ошметья). Случалось такое, что не было возможности взять с собой тела погибших и отдать их болотной пучине. Хотя Твари никогда не терзали людей, в которых не оставалось жизни, потому что такие люди не представляли для них опасности, но оставлять павших на поверхности земли не годилось. Магия чудовищ, приходящих из-за Порога, вновь поднимала мертвецов. И бродили они, слепо натыкаясь на деревья, спотыкаясь о кочки, падая и вновь неловко вставая, бродили по Болотам, немые и безмысленные… Трудно было поверить в то, что разум Тварей не имел ничего общего с человеческим, злую насмешку видели болотники в таком изощренном надругательстве над погибшими защитниками Крепости.
Бродун приблизился к Каю. Болотник узнал брата Араца… Вернее, того, кого когда-то звали этим именем. Лицо бродуна было меловым, крупные синие вены светились под белой кожей. Заплывшие кровью глаза смотрели в разные стороны. При ходьбе бродун сильно припадал на правую ногу, оторванную по щиколотку. Острый осколок ослепительно-белой кости глубоко вонзался в топкую землю, когда бродун делал шаг, но грязь почему-то к кости не липла.
Кай глубоко вдохнул и извлек из ножен меч. Подпустив бродуна ближе, он снес ему голову. Обезглавленный бродун сделал еще несколько шагов — Кай посторонился, пропуская его, — и ничком рухнул в грязь, продолжая конвульсивно дергать ногами, словно все еще шагал… Оттащить тело на топкое место было делом нескольких минут. Голову бродуна болотник положил под тело, чтобы она ушла в бездну наверняка.
Отдав последний долг брату-рыцарю, Кай продолжил путь.
Проанализировав рассказ Ранка, он обратил внимание на то, что Твари, уничтожившие дозор брата Равара, действовали не поодиночке и не согласуясь друг с другом, как обычно, а были явно управляемы единой чьей-то волей. Значит, лучший способ одержать победу — уничтожить то, что управляет ими.
Кай вспомнил о чудовище из-за Порога, в битве с которым погиб один из его первых учителей — брат Трури. Тварь эта звалась Хозяин Тумана: очень сильная и опасная сама по себе, она никогда не появлялась на Болоте одна. Магия, которой она обладала, позволяла ей вести с собой целую свору чудовищ менее сильных. Но атака Хозяина Тумана и его своры ничем не отличалась от атаки стаи Тварей. Хозяин Тумана никак не руководил действием монстров, приходящих с ним. В случае же с дозором брата Равара было нечто совершенно иное…
Едва ощутимая вибрация тронула почву в полусотне шагов к западу от Кая, гладь темной воды исказилась паутиной ряби — это прошел под землей Секущий Ползень.
«Не все Твари подчиняются неведомой воле, — подумал Кай. — Вот Секущий Ползень, к примеру… Или Безглазый Стрелок», — припомнил он.
Дальше Кай двигался медленнее, но не останавливался. Ему не нужно было останавливаться, чтобы видеть и слышать происходящее вокруг.
Вдалеке что-то колыхнуло темную воду Змеиных Порослей. Чуть заметные волны толкнулись в колени болотника. А через несколько шагов Кай услышал тонкое посвистывание, по которому сразу узнал Рогатого Змея. Вскоре из клубов тумана, на уровне человеческого роста, соткалась приплюснутая чешуйчатая башка: три изогнутых рога покачивались на ней — два больших по обе стороны черепа, один, поменьше, между узких, мрачно поблескивающих темным золотом глазок. Длинное змеиное тулово, покрытое безобразными клочковатыми перьями, совершенно бесшумно скользило под водой.
Тварь почуяла болотника позже, чем болотник почуял Тварь. Кай не удивился, когда Рогатый Змей дернулся в сторону, плеснул изгибами мощного хвоста и устремился прочь. Болотник ринулся к чудищу, но, пробежав по колено в воде несколько шагов, остановился. Не потому что ему было трудно бежать, а потому что уже успел засечь направление, в котором удирала Тварь.
Кай пошел дальше — не следом за Рогатым Змеем, а сильно забирая вправо. Примерно через час уровень воды под его ногами заметно снизился, а слева затемнели сквозь белесые полосы вечного тумана багрово-коричневые каменные пики. Здесь, на границе Красных Столбов, Тварей болотник не слышал. А это значило, что он идет в правильном направлении.
В этой части Туманных Болот Кай никогда не бывал. Грязь здесь была скользкая и комкастая — словно толстый слой черного мыла покрывал землю. Грязь не хранила следы, оттиск подошвы болотника тут же рассасывался. Кое-где торчали пучки ярко-алой травы; казалось, сломи сочный стебель, и из разлома непременно брызнет горячая кровь… То и дело приходилось обходить глубокие, но недлинные извилистые низины, на дне которых масляно темнела гнилая вода, источающая резкий запах, от которого тут же начинала кружиться голова и щипало в глазах. Кай не рисковал спускаться в низины, чтобы пересечь их: явственной опасностью веяло от этих низин. Красные Столбы, по расчетам Кая, по-прежнему тянулись по левую руку.
