Кай вошел в пределы Гиблой Гати — этой части Туманных Болот Твари избегали, поэтому и люди здесь появлялись нечасто. Никакой растительности здесь не было, кроме густого мха, скрывавшего бесчисленные бездонные колодцы, заполненные жидкой грязью, способной в одно мгновение поглотить живое существо, неосторожно ступившее туда, куда ступать не следует. Хотя ветра не ощущалось вовсе, сиренево-желтые лохмотья тумана метались над бездной, прикрытой неровным одеялом из мха. Глядя на хаотичное кружение туманных лохмотьев, представлялось, что они исполняют какой-то диковинный танец. Призрачные эти лоскуты не были созданием чужого мира, прячущегося за Порогом. Они являлись порождением сумрачного, веками изучаемого и все еще до конца не изученного мира Туманных Болот. Каю было известно: не стоит подолгу находиться там, где пляшут клочья тумана, иначе зрение и разум помутятся и сам не заметишь, как шагнешь в притаившуюся внизу клоаку. Гиблая Гать сама по себе являлась Тварью.
Не было никакой возможности проложить безопасные тропки по этой земле. В утробе Гиблой Гати беспрестанно что-то клокотало, будто ворочался там бессонный неведомый зверь. То и дело возникали новые колодцы, а старые затягивало сверху непрочной грязевой коркой. Пройти через Гиблую Гать было почти невозможно. Достаточно было сделать один неосторожный шаг, чтобы попасть в западню, спастись из которой нельзя.
Как только под ногами угрожающе забурчало, Кай остановился. Поднял забрало и вытер пот со лба, отметив, что рука его дрожит. Клочья сиренево-желтого тумана устремились к нему и заплясали вокруг, будто стая призраков, то стелясь по мху, то взлетая высоко к небу.
Кай приготовил амулет Черного Посоха и вытащил из ножен меч. Читая заклинание, активирующее амулет, он сбивался дважды. Но голова его кружилась и мысли путались вовсе не из-за присутствия пляшущих туманных лохмотьев; болотник точно знал, сколько должно пройти времени, прежде чем начнет сказываться их воздействие.
Ему нужен был отдых. Действие Быстрой Крови и принятые недавно вода и пища поддерживали пока истощенное тело, но долго так продолжаться не могло. Сколько прошло времени с тех пор, как он последний раз спал? Кай не сумел бы ответить на этот вопрос. Как жаль, что человеческое тело такое слабое — гораздо слабее человеческих разума и воли. Однако отдыха юный рыцарь сейчас позволить себе не мог. Напротив, ему нужно было спешить, торопиться изо всех сил.
Он допел последние строчки заклинания, и клинок его меча наполнился тяжелым черным свечением — таким густым, что из сферы видимости эта чернота перетекала в сферу звука: клинок начал издавать низкое гудение, в котором явственно ощущалась чернота.
Кай взмахнул мечом, направив удар в подушку мха перед собой. Амулет Черного Посоха насыщал простое оружие (будь оно даже обычной деревянной палкой) сильной магией, обращавшей противника в черный камень.
Толща мха, которую рассек клинок, окаменела — окаменение быстро стало распространяться во все стороны, и скоро вокруг болотника образовалась довольно широкая площадка, на которую можно было ступать безо всякой опаски.
Кай побежал вперед, время от времени останавливаясь — когда границы площадки заканчивались и нужно было ударить зачарованным мечом еще раз. Пока не иссякла сила Черного Посоха, он успел преодолеть две трети пути через Гиблую Гать. Когда клинок восстановил обычный свой цвет и перестал гудеть, болотник бросился в мох, распластав руки и ноги, чтобы максимально увеличить плоскость соприкосновения своего тела с коварной поверхностью Гати.
Эта пробежка далась Каю нелегко. Тело его под доспехами было мокрым от пота, а сами доспехи — раньше такие удивительно легкие, почти совсем не стеснявшие свободу передвижения, — теперь стали непривычно тяжелы. В висках гулко бухала кровь, легкие саднило: накачиваясь воздухом, они конвульсивно сокращались, словно в груди Кая бился в предсмертных судорогах какой-то зверек. Он перекатился на спину, вложил меч в ножны и отпил немного из фляги с водой, а затем съел кусок лепешки. После столь обильной трапезы его неудержимо повлекло в сон — и заставить себя очнуться болотник сумел не сразу, а спустя три-четыре удара сердца. Измученное тело не повиновалось уже с той точностью и легкостью, как раньше.
Юный рыцарь снова перевернулся на живот и продолжил путь ползком. Каждый раз, перед тем как сделать рывок, он чутко слушал ворчливое клокотанье бездны под собой — и определял направление, в котором нужно было двигаться, чтобы не попасть в один из смертельных колодцев.
Такой способ передвижения был неудобен и изматывал — еще и потому, что приходилось петлять между невидимых колодцев, вместо того чтобы идти прямо вперед. Сиренево-желтые клочья тумана неотступно следовали за ним, будто стервятники в ожидании добычи…
