– Твоя мать бежала к любовнику, и этот факт многое объяснял. Она изображала перед нами оскорбленную жертву, произнесла гневный монолог униженной женщины. С самого приезда на остров Пальма была одержима пресловутым праздничным ужином в
Клотильда дернула деда за руку:
– При чем тут сообщничество?
Кассаню не ответил, даже шаг не сбавил. К востоку тропа шла между зарослями маккии и виллами Кальви, чьи бассейны и балконы нависали над Средиземным морем.
– Эксперты осмотрели «фуэго» на следующий же день и дали официальное заключение: авария, несчастный случай. Дело закрыли. Тела выдали родственникам. Похороните и забудьте! Власти вздохнули с облегчением. Еще бы! Если бы это оказалось убийством, сведением счетов, в Балани началась бы война кланов: Идрисси против Пинелли, Касасопрано, Поджоли… Официальная версия – усталость, превышение скорости, алкоголь, роковое стечение обстоятельств – устроила всех. Но Альдо Наварри, механик из Кальви, – мой старый друг, наши отцы вместе воевали, освобождали Корсику, так что сначала он поговорил со мной, а уж потом с легавыми. Его вывод был однозначен: машину Поля испортили намеренно. Я попросил его молчать. Подтвердить удобный для всех вывод. Альдо часто оказывал услуги полиции, ему доверяли, так что рапорт ни у кого не вызвал сомнений.
Старик даже не повернулся к внучке, просто смотрел на деревни, прилепившиеся к склонам Балани. Монтемаджоре, Монкале, Каленцана.
– Чезаре Гарсии понадобилось много месяцев, чтобы прийти к тем же выводам. Он попросил кого-то сделать повторную экспертизу. Слишком поздно.
Клотильда с ужасом смотрела на деда, надеясь, что ее догадка не подтвердится.
– Ты задействовал собственную полицию? Решил сам вершить правосудие?
– О чем ты говоришь? О каком правосудии? О том, что вершат бюрократы с континента? Присяжные, которым то и дело напоминают о презумпции невиновности, вопреки очевидности? За неимением доказательств! Ты адвокат, дорогая, и понимаешь, о чем речь. Я как-то участвовал в подобных цирковых представлениях, поэтому не верю ни в официальную юстицию, ни в закон. Не верю в гражданское право и уж тем более в уголовное.
У Клотильды закружилась голова.
– Ты стал карающей дланью?
– Был суд. Справедливый и беспристрастный.
– И маму защищал адвокат?
– Извини, Клотильда, но я никогда не понимал, зачем нужны адвокаты, – серьезно, без тени иронии, ответил Кассаню. – К тебе это, само собой, не относится. Ты занимаешься разводами и всеми сопутствующими проблемами, это веление времени, нет ни хороших, ни плохих, должен быть арбитр, чтобы все улаживать. Я о другом – о преступлении. Есть следствие, улики, дело, факты, суд, приговор. И адвокат, который пытается все извратить, перевернуть с ног на голову. Зачем виновным адвокаты?
– А невиновным?
Кассаню жирно хохотнул:
– Невиновным? Знаешь, кто такой невиновный? Преступник с хорошим адвокатом.
Клотильда сжала кулаки. «Бога благодари, дедуля, что я хочу выяснить, как далеко зашло твое безумие. Мне есть что сказать о твоем понимании правосудия. Я напомню, что твой внук гниет в тюрьме, что ты как миленький оплатишь услуги лучшего адвоката, раз не веришь в меня!»
– Ну давай, расскажи мне, как проходил тот беспристрастный суд.
Кассаню взглянул на дерево и остановился. Клотильда помнила легенду, связанную с этим местом. Именно здесь кондотьер Сампьеро Корсо приказал повесить родственников жены, которые предали его и продали генуэзцам. К своей супруге, Ванине д’Орнано, он проявил милосердие – задушил собственным шарфом.
– Я собрал друзей, местных жителей, надежных, знающих, что такое честь, клан и семья. Двенадцать человек для жюри присяжных.
– Базиль Спинелло был в их числе?
– Да…
– Кто еще? Кузены? Свидетели появления Саломе на семейном обеде в День святой Розы?
На этот вопрос Кассаню отвечать не захотел.
– Ты считаешь, что твоя мать была заведомо обречена, но это не так. Я жаждал непредвзятого правосудия, хотел, чтобы присяжные опирались только на факты. Искал не виноватого, а убийцу сына и внука.
– И нашел Пальму? Мою мать? Это она залезла под машину и открутила гайку? Десять присяжных поверили в подобное?
