Клотильда не стала комментировать слова деда. Он тоже находится в плену иллюзий. Мир вертится слишком быстро, как гигантская центрифуга, осушающая утопии. Не стоит посвящать Кассаню в свою версию событий. Червоне Спинелло ослабил гайку в «фуэго», потому что был уверен: Поль и Пальма Идрисси пойдут в
Они медленно пересекли двор, осторожно огибая клумбы с орхидеями Лизабетты. К удивлению Клотильды, Кассаню не пошел в дом, а присел на скамейку – ту самую, на которой она заснула двадцать семь лет назад, перед аварией.
«Нет, – повторила себе Клотильда, – никто не мог догадаться, что в то лето происходило между подростками. Никто, ни один человек, и уж тем более взрослый!»
Она посмотрела на деда. Он был похож на кота. Большого задремавшего кота. Все думают, что он устал и разленился, но при малейшем намеке на опасность хвостатый реагирует мгновенно, точно и безжалостно.
Встревоженная Лизабетта подошла к мужу, верная Сперанца осталась на пороге.
– Все хорошо, Кассаню?
Старый корсиканец не открыл глаз, только кивнул. Конечно, все хорошо: солнце светит, он сидит под дубом во дворе овчарни, вокруг хлопочут его женщины.
Мысли заметались в голове Клотильды, как растревоженные осы.
За несколько минут до роковой аварии она сидела на скамейке, слушала музыку, поспала, записала в дневнике несколько фраз – как оказалось, последних, – потом появился отец и потащил ее к машине…
Ни один взрослый даже вообразить не мог, какие драмы разыгрывались между подростками летом 89-го.
Никто не мог – если не прочел ее дневник!
Лизабетта коснулась плеча внучки, наклонилась, как будто прочла ее мысли и решила поделиться секретом:
– Ты забыла дневник на скамейке, дорогая. Ну так вот…
Продолжить она не успела – проснулся телефон Клотильды.
Наконец-то.
Она отошла в сторонку.
– Ты вернулся?
Голос мужа звучал отрывисто, он как будто задыхался. Бежал? Или вокруг него свистит ветер? Они не разговаривали два дня, а он даже не поздоровался.
– Валу с тобой?
– Нет, почему ты спрашиваешь?
– Я в кемпинге, в административном корпусе, рядом со мной Аника. Ты оставила сообщение и попросила Валентину срочно подняться в Арканю.
Земля ушла у нее из-под ног. Мир перевернулся.
– Я ничего не посылала!
– Ну, значит, твой дед. Или кто-то из его домашних.
– Это очень странно. Подожди, я спрошу.
Она не успела задать вопрос бабушке – та закончила фразу:
– Твой дневник подобрала я тем вечером.
«Фуэго» медленно двигался по узкой каменистой дороге. Лапы росших по обочинам сосен то и дело скребли по машине, оставляя на кузове длинные, пахнущие смолой царапины. Братья Кастани наверняка бы не одобрили, как он обращается с коллекционной вещью.
Хотя им вряд ли есть до этого дело. Как и ему самому.
Скоро от машины мало что останется…
Через час и четырнадцать минут.
Та же машина.
То же время, с точностью до минуты.
То же место.
Те же пассажиры.
Полицейские найдут так же обезображенные трупы.
Дело нужно завершить с блеском. Он великолепно закрутил интригу, чтобы взять реванш у судьбы, посмеяться над ней, замкнуть круг, навесить на сундук два замка и утопить его на дне Средиземного моря.
Он посмотрел в зеркало и убедился, что машину невозможно увидеть ни с дороги D81, ни с тропинки, проходившей несколькими метрами выше. По D81 ездили только грузовики и бульдозеры, возившие плитняк с закрытого ныне карьера. Ни один турист, никто из местных здесь не появляется – за двадцать семь лет он хорошо изучил здешние места.
Здесь он тихо и спокойно дождется часа Икс. А девочек, чтобы не скучали, развлечет чтением.
Особенно интересно будет Валентине.
Он остановился в тени корсиканской сосны, выключил зажигание, поставил машину на ручной тормоз и повернулся к сидевший рядом с ним женщине.
– Предпоследний этап, мадам Идрисси. Надеюсь, вы оцените. Я очень постарался, чтобы вас не разочаровать.
Женщина, естественно, не ответила.
– Простите меня, Пальма.
Он отстегнул ремень безопасности, открыл бардачок, достал пластиковый пакет и обернулся. Валентина сидела сзади со связанными руками и ногами, рот был заклеен пластырем телесного цвета. Она изо всех сил пыталась скрыть панику.
– Я не успел красиво упаковать, но вам будет интересно.
Девочка с трудом вытащила тетрадь с вылинявшей голубой обложкой и желтыми покоробившимися страницами.
– Дорогу молодым, а, Пальма? Тем более что содержание этого дневника вам давно известно, не так ли?
Она не ответила.
– Листать ты можешь, Валентина, и глаза пока тоже при тебе. Начинай читать. Я уверен, ты влюбишься в это произведение. Мы все мечтаем проникнуть в мысли наших матерей.
