Отдалившееся от нас будущее.Явление, названное «потоком» уничтожило цивилизацию. Новый мир – мир сместившихся материков, забытого прошлого и вечного бегства. Людям необходимо передвигаться, чтобы оставаться в живых, иначе «поток» уничтожит сознание, а чудовища, обитающие внутри него, пожрут тело.Блуждающие станции, напоминающие древние ледоколы, плывут среди облаков. Там, в вечном движении, люди спасаются от потока.Беглец, ищущий спасения, заключает сделку с подпольным принцем преступного мира. Беглец обладает даром – переплетать ткани химерической ткани бытия. Принцу нужна помощь в поисках своей возлюбленной. Её похитили жрецы страшного культа, задумавшие совершить жертвоприношение и погасить Солнце над мирозданием.Принц и беглец вместе с небольшим отрядом отправляются к границам известного мира, чтобы спасти невинную жертву и остановить таинственных жрецов.
Блуждающая станция, напоминающая древний ледокол, дрейфовала с запада на восток, постепенно скрываясь за линией горизонта. Она неторопливо плыла в холодном степном небе. Путь её следования – край цивилизованного мира.
Два человека в измазанных глиной лохмотьях, стоя по пояс в траве, следили жестоким чёрными глазами за станцией. Когда она окончательно ушла за горизонт, погрузившись в закатное солнце, двое опустились в траву. Грязными пальцами они взялись рыть почву, набирая чуть влажной земли цвета охры. Наполнив ладони, они начали жадно толкать высыпающуюся из рук землю в рот. Губы изрезаны трещинами, а кожа жёлтая, болезненная. Не дожевав, они со злобой выплюнули землю, вышвырнули её остатки из ладоней далеко прочь.
–Мёртвая почва! – кашляя и ударяя себе по груди сказал один.
–Отравленные земли… Здесь беглец и хочет спрятаться, – отозвался второй, яростно отряхивая руки. – Среди машин, блуждающих по воздуху. Среди людей, пытающихся спасти свои души, но не знающих, что все они уже прокляты.
–Он всегда будет тем, кто он есть. Предателем с помутившимся рассудком. Здесь много таких как он.
–Но нужно отыскать именно его. Изголодавшаяся почва жаждет крови. Крови беглеца Оахаке.
Беглец Оахаке давно не видел рассвета. Рассветы теряют силу в низком осеннем небе. Ускользающий силуэт солнца меж облаков. Порой, это успокаивает, дождь и туман не могут упрекнуть беглеца ни в чём. Но, иногда, он с тоской вспоминает, какими горячими, бывают ладони в июльский полдень, когда закрываешь ими глаза.
Скальни, посредник и контрабандист, уже целую неделю держал Оахаке в ожидании. Каждый вечер они договаривались о встрече, и все семь дней Скальни не являлся. За это время беглец успел сделаться завсегдатаем дешёвого ресторана «Кинетик» при отеле на станции. «Глориоль – 7» курсировала по землям на окраине Циклизации и не отличалась высоким уровнем сервиса. Но тем не менее, пребывание на ней стоило неплохих денег. По большой части из-за ужинов в «Кинетике», где по просьбе Скальни беглец каждый день заказывал столик. Это раздражало. Хотя, конечно, давила неопределённость. Оахаке не знал, сколько запросит посредник за свою работу и как много ещё потом придётся отдать принцу. И, собственно, сам Скальни, этот источник бессильной злобы. Оахаке никак не мог смириться с тем, что он единственный человек в секторе, способный устроить аудиенцию у принца.
Вечером в «Кинетик», как всегда, набилось много скитающихся. Среди потёртых, имитирующих строгий ампир интерьеров, люди переводили дух, расслаблялись, делились новостями и, на короткий срок, скрашенный выпивкой, забывали о беге. Оахаке знал немногих, иногда перекидывался парой слов, а на вопросы о том, почему он здесь, отвечал вполне серьёзно, что у него бизнес. Поскольку за неделю его пребывания ни один человек не оказался в ресторане дважды, лишних вопросов ни у кого не возникало. В такие места заглядывают по пути, а пути всегда разные, скитальцы редко ходят одними и теми же маршрутами.
В прокуренном помещении шумно. Беглец в дальнем углу, в нише возле окна, не спеша отпивает из высокого стакана, на тарелке разваренные макароны и кусок говядины, закупаемой у кочевников. Это мясо не назовёшь хорошей пищей. Пастбища тянутся по землям, где почвы и травы давно покинула жизнь. Говядина жёсткая, со свинцовым привкусом, известный каждому на окраинах сектора Зименор. По местному радио пришло время старых мелодий, ведь близится полночь. Беглец собирается оставить утомивший его ужин и идти спать. Но, привычную скуку в этот вечер, посредник Скальни всё же нарушил.
При утреннем разговоре по телефону, его голос был возбуждённым, речь спутанная, беглец, и не надеялся увидеть посредника сегодня. Но тот пришёл. Невысокий, в костюме без галстука и фетровой шляпе, движения резкие, вызывающе самоуверенные. Он взял напиток у барной стойки (чистый сухой джин) и, властно расположился за столом, сев напротив Оахаке.
–Смотри, – Скальни показал на картину, висевшую в ресторане: четыре коня, четыре всадника. Репродукция старого полотна, ещё времени Устойчивости. –
Скальни поднял бокал, приветствуя беглеца.
–Я ждал неделю именно для этого?
–Просто они тут держат Библии в номерах, заметил?
–Заметил. У меня было время освоиться. Много времени, потраченного зря.
–Я попросил вложить для тебя закладку, чтобы ты прочувствовал это.
–Прочувствовал что?
–Да то, что дело, о котором ты просишь, не простое. Ты, между прочим, не единственный, кто к принцу выбивает приём.
–Вопрос в цене? – Оахаке сделал большой небрежный глоток и посмотрел на Скальни. Плотоядный взгляд, самодовольная улыбка и особая манера держаться, свойственная контрабандистам, что-то двуличное в каждом слове и интонациях.
