– Но здесь же не должно было быть слонов… Ладно, проехали. Тебя все равно не переспоришь. – Отец приложил руку к голове и поморщился.
– Дай посмотрю, что там у тебя, – предложила мать.
– Через полчаса я встречаюсь с инвестором. Буду объяснять ему, что заповедник рядом с населенным пунктом – это нормально, никакой опасности животные не представляют. А у самого под глазом фонарь, который поставила слониха.
Мать пересадила меня на бедро и потрогала папино лицо, мягко нажимая пальцами на припухшее место. В такие моменты мы казались не надкушенным пирогом, а единым целым, и я блаженствовала.
– Ты еще дешево отделался, – сказала мама, прислоняясь к плечу отца. – Могло быть гораздо хуже.
Я видела и чувствовала, как он размяк. Когда мы наблюдали за животными в природе, мама всегда старалась обратить мое внимание на важные детали в их поведении: едва заметное движение тела, смещение плеч, которое показывает, что невидимая стена страха пала.
– Серьезно? – тихо спросил отец. – В каком смысле?
Мать улыбнулась ему в ответ и пояснила:
– Ты мог получить затрещину от меня.
Уже десять минут я сижу на столе в смотровой и наблюдаю за брачными играми двух особей: потрепанного, насквозь проспиртованного Самца средних лет и грациозной гиперсексуальной Самки в самом соку.
Вот мои ученые записки.
Самец весь в напряжении, будто его загнали в угол. Он сидит и нервно постукивает носком ботинка по полу, потом встает и начинает расхаживать по комнате. Сегодня, в предвкушении встречи с Самкой, он постарался привести себя в надлежащий вид. Наконец она заходит, одетая в белый лабораторный халат и густо накрашенная. От нее пахнет, как от пробника с духами, вклеенного в страницу модного журнала; амбре просто валит с ног, и вам хочется зашвырнуть «глянец» в другой конец комнаты, даже если в этом случае вы не узнаете «Десять вещей, которых парни хотят в постели» или «Что сводит с ума Дженнифер Лоуренс». Самка – крашеная блондинка с черными у корней волосами, и кто-то просто обязан намекнуть ей, что ее задница в юбке-карандаше не становится более привлекательной.
Самец делает первый шаг. Он улыбается, используя в качестве оружия ямочки на щеках, и говорит:
– Ах, Лулу, как давно мы не виделись!
Но Самка тут же осаживает его:
– И кто в этом виноват, Виктор?
– Знаю-знаю. Можешь хорошенько наподдать мне, если хочешь.
Атмосфера слегка разряжается.
– Это приглашение? – Самка улыбается и показывает зубы: ну и оскал!
– Осторожнее, ты играешь с огнем, – говорит Самец.
– Насколько мне помнится, ты способен легко потушить пожар. Разве нет?
Сидя на своем наблюдательном пункте, я закатываю глаза. Если отношения мужчин и женщин строятся на одних лишь грязных намеках, то сама я как-нибудь обойдусь без этого. Да еще вдобавок придется все время думать о контрацепции. Нет уж, благодарю покорно: пожалуй, лучше вплоть до наступления менопаузы вообще избегать свиданий.
У особей женского пола интуиция развита лучше, и Самка, в отличие от Самца, даже с другого конца комнаты своими внутренними радарами улавливает мое скептическое настроение.
– Не знала, Виктор, что у тебя есть дети.
– Дети? – Верджил смотрит на меня так, будто я – раздавленный жук на подошве ботинка. – А, нет, это не моя дочь. Хотя, вообще-то, я ради нее сюда и пришел.
Надо же было такое ляпнуть! Даже мне ясно: этого лучше было не говорить. Самка поджимает накрашенные губы.
– Тогда не отвлекайся на меня.
Верджил усмехается, бросает на Самку зазывный взгляд, и я вижу, как она – в буквальном смысле слова – начинает истекать слюной.
– Ну почему, Талула, – говорит он, – мне бы как раз и хотелось заняться именно этим. Но ты же понимаешь, клиент прежде всего.
Тут у Самки звонит мобильник, она смотрит на высветившийся на экране номер и вздыхает:
– Господи, как не вовремя! Я сейчас вернусь.
Лаборантка выходит из смотровой, хлопнув дверью. Верджил заскакивает на металлический стол рядом со мной и проводит рукой по лицу:
– Видишь, на какие жертвы приходится идти ради дела?
Я в полном недоумении.
– Хотите сказать, что на самом деле она вам не нравится?
– Талула? Боже, нет, конечно! Она раньше была моим дантистом, а потом сменила работу и стала делать анализы ДНК. Видя ее, каждый раз вспоминаю, как она соскребала камни с моих зубов. Уж лучше встречаться с морским огурцом.
– Эти иглокожие выпускают наружу желудок, когда едят, – замечаю я.
Верджил задумывается.
– Однажды я сдуру пригласил Талулу на ужин. Повторюсь, уж лучше было позвать на свидание морской огурец.
– Тогда почему вы ведете себя так, будто хотите, чтобы она вам дала?
Глаза у него лезут на лоб.
– Ты не должна так говорить. Это очень грубо.
– Поскакала на надувном пони. – Я ухмыляюсь. – Впустила вас в свою пещерку…
– Что, черт подери, творится с нынешними детьми?! – бормочет Верджил.
– Ах, всему виной мое воспитание. Мне так не хватало родительской опеки.
– Ты считаешь меня отвратительным, потому что я то и дело прикладываюсь к бутылке?
