Перспектива снова связаться с Дженной меня не слишком вдохновляет. Представляю, как она обиделась на то, что я оставила ее в одиночестве у порога полицейского участка. Но при этом не могу отрицать: есть в этой девочке нечто такое, отчего во мне как будто снова пробуждается настоящий экстрасенс, а этого не случалось уже целых семь лет. А что, если Демонд и Люсинда прислали ее для проверки – хотят, прежде чем возвращаться к роли духов-проводников, посмотреть, как я отреагирую?
В любом случае я не рискну вызвать гнев того, кто отправил мне тайный знак, проигнорировав его. Вдруг от этого зависит все мое будущее?
К счастью, у меня сохранились контакты Дженны – в блокноте, куда я прошу записывать свои данные новых клиентов. Им я говорю, мол, это на всякий случай: вдруг ко мне явится дух со срочным сообщением и понадобится экстренно с ними связаться. Но на самом деле через какое-то время я приглашаю их лайкнуть мою страничку в «Фейсбуке».
И я звоню Дженне на мобильный.
– Если это опрос клиентов по поводу качества обслуживания, где один балл означает «полный отстой», а пять приравнивают работу экстрасенса к сервису в отеле класса люкс, я бы поставила вам два, но только из-за найденного бумажника моей матери. Без этого ваша оценка – «минус четыре». Кем вообще надо быть, чтобы оставить тринадцатилетнего подростка возле полицейского участка?
– Если разобраться, – отвечаю я, – то тинейджерам там самое место. Но ты ведь не среднестатистический подросток, верно?
– Не подлизывайтесь, все равно не поможет, – говорит Дженна. – Ну ладно, чего вы хотите?
– Кое-кто из потустороннего мира, похоже, считает, что моя помощь тебе еще не закончилась.
Несколько секунд Дженна молчит, осмысливая мои слова.
– Кто?
– Ну, с этим не очень понятно, – признаюсь я.
– Вы в тот раз сказали неправду, – обвиняет меня Дженна. – Мама умерла, стала призраком, и теперь вы получили от нее послание, да?
– Нет. Я не лгала тебе. И вовсе не уверена, что сигнал мне послала твоя мать. Не знаю даже, мужчина это или женщина. Просто почувствовала, что должна связаться с тобой.
– Как почувствовали?
Я могла бы рассказать Дженне о принтере, но не хочу пугать девочку.
– Когда дух хочет поговорить, это как икота. Ты не можешь не икать, как ни старайся. От икоты избавиться можно, но предотвратить ее появление нельзя. Понимаешь?
Я не сообщаю Дженне, что раньше без конца получала послания от духов и чувствовала себя заезженной клячей. Мне это порядком поднадоело. Я не понимала, отчего люди так носятся с этим, ведь способность контактировать с духами была такой же неотъемлемой частью меня, как розовые волосы или зубы мудрости. Я думала, что так будет всегда, и даже не подозревала, что этого чудесного Дара можно лишиться в одночасье. А теперь, когда подобное произошло, я готова пойти на все, даже на убийство, лишь бы ко мне вернулась эта «икота экстрасенса».
– Ладно, – отвечает Дженна. – Я не возражаю. И что мы теперь будем делать?
– Я не знаю. Может, нам снова пойти на то место, где мы нашли бумажник?
– Вы думаете, там есть еще какие-нибудь улики?
Вдруг на заднем плане раздается другой голос, мужской:
– Улики? – повторяет он. – С кем это ты говоришь?
– Серенити, – обращается ко мне Дженна, – думаю, вам нужно кое с кем встретиться.
Может, я и утратила былую хватку, но с первого взгляда определяю, что Верджил Стэнхоуп будет полезен Дженне в этом деле, как москитная сетка на подводной лодке. Он рассеян и небрежен, как бывший звездный мальчик из школьной футбольной команды, который последние двадцать лет ничем путным не занимался.
– Познакомьтесь, Серенити, – говорит Дженна, – это Верджил. Он бывший полицейский, выезжал на место происшествия в тот день, когда исчезла моя мама.
Стэнхоуп смотрит на мою протянутую руку, небрежно ее пожимает ее и заявляет:
– Дженна, давай не будем заниматься ерундой. Мы лишь понапрасну тратим время…
– Я хочу использовать все возможности, – настаивает девочка. – Давайте еще раз съездим туда, вместе с Серенити.
Верджил скептически смотрит на меня. Надо сразу поставить его на место.
– Мистер Стэнхоуп, вообще-то, меня десятки раз приглашали на места преступлений. Иногда мне даже приходилось надевать специальные ботинки, потому что по полу было разбрызгано мозговое вещество. Я посещала дома, из которых похищали детей, а потом приводила полицейских в чащу леса, где находили их тела.
Он приподнимает бровь:
– А вы хоть раз официально давали показания в суде?
У меня розовеют щеки.
– Нет.
– Что и требовалось доказать.
Дженна делает шаг к нему.
– Если вы не можете играть в одной команде, объявляется тайм-аут, – говорит она и поворачивается ко мне. – Так какой у нас план?
План? Да нет у меня никакого плана. Я просто надеюсь, что если поброжу по этой пустоши достаточно долго, то на меня снизойдет озарение. Впервые за семь лет.
Вдруг мимо проходит мужчина с мобильным телефоном в руке.
– Вы его видели? – шепчу я.
Дженна и Верджил переглядываются, а потом смотрят на меня и одновременно кивают:
– Да.
– Ага. – Я смотрю, как парень садится в «хонду» и уезжает, продолжая разговаривать по телефону.
