«ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ, ЧТО…
…крокодилы не умеют высовывать изо рта язык?
…у пчел на глазах есть особые волоски, которые помогают им переносить больше пыльцы?
…Анджана, шимпанзе, живущая в приюте для животных в Южной Каролине, вырастила детенышей белого тигра, леопарда и львят, кормя их молоком из бутылочки и играя с ними?
…слон Кошики может четко произнести шесть слов на корейском языке?»
– Разумеется, никаких слов он не произносит, – говорит отец, – просто имитирует звуки, которые издают работники зоопарка. Сегодня утром, после того как эта дебилка Лоузи убралась из-за компьютера, потому что дошла до следующего уровня в «Крушении леденцов», я нашел в Интернете научную статью об этом Кошики. Поразительно, что общаться он научился, очевидно, по причинам социального характера. Его поместили отдельно от других слонов, и он мог поддерживать контакты только со смотрителями зоопарка. Ты понимаешь, что это означает?
Я смотрю на Серенити и пожимаю плечами:
– Нет. А что?
– Ну, если имеется задокументированное свидетельство того, что слон научился имитировать человеческую речь, ты представляешь, как это подтверждает нашу теорию о мыслительных способностях слонов?
– Кстати, о теориях, – встревает Верджил.
– Какова ваша сфера исследований? – спрашивает его отец.
– Верджил занимается… восстановлением данных, – импровизирую я. – А Серенити интересуется способами передачи информации.
Отец сияет:
– Посредством чего?
– Посредством себя, – говорит гадалка.
Отец выглядит слегка ошарашенным, но потом вновь продолжает:
– Теория мышления включает две основополагающие идеи: что вы сознаете себя уникальным живым существом со своими мыслями, чувствами и намерениями… и что то же самое верно для других живых существ, но они не знают, о чем думаете вы, и наоборот – пока ваши мысли не будут им сообщены. Разумеется, основанная на этом способность предсказать, как поведут себя другие, дает огромное эволюционное преимущество. Например, вы можете притвориться раненым, и если кто-то не знает, что с вами на самом деле все в порядке, этот кто-то принесет вам еды и будет о вас заботиться, а вам не придется ничего делать. Люди не рождаются с этой способностью – мы развиваем ее в себе. Так вот, мы знаем, что для осуществления описанной теории мышления люди должны использовать зеркальные нейроны, которые имеются в головном мозге. И мы знаем, что эти зеркальные нейроны выстреливают, когда задача заключается в понимании других через имитацию и когда необходим язык. Если слон Кошики способен имитировать речь, не является ли это подтверждением того, что и другие вещи, которые присущи людям благодаря наличию у них зеркальных нейронов, например эмпатия, также свойственны и слонам?
Слушая рассуждения отца, я понимаю, каким, наверное, умным он был раньше и почему мама влюбилась в него.
Эта мысль возвращает меня к тому, зачем мы сюда пришли.
Папа обращается ко мне:
– Нам нужно связаться с авторами этой статьи. Элис, ты понимаешь, что это означает для моего исследования? – вслух размышляет он и тянется ко мне – я чувствую, как Верджил напрягается, – обнимает и слегка раскачивает.
Я знаю, отец принимает меня за маму. И знаю, что это бред больного сознания. Но понимаете, иногда так приятно оказаться в его объятиях, даже если они предназначены и не мне.
Наконец он отпускает меня. Давненько уже я не видела его таким взбудораженным.
– Доктор Меткалф, – говорит Верджил, – я понимаю, все это для вас крайне важно, но не найдется ли у вас времени ответить на несколько вопросов о той ночи, когда исчезла ваша жена?
Скулы отца напрягаются.
– О чем вы говорите? Она здесь.
– Это не Элис. Это ваша дочь Дженна.
Отец качает головой:
– Моя дочь еще совсем малышка. Слушайте, не знаю, что у вас на уме, но…
– Не нужно волновать его, – вмешивается Серенити. – Ты ничего не добьешься, если он расстроится.
– Не добьется? – Голос отца повышается. – Так вы тут все заодно? Вы тоже явились украсть мои исследования? – Он шагает к Верджилу, но тот хватает меня за руку и ставит перед собой, так чтобы отец мог хорошенько меня разглядеть.
– Посмотрите на ее лицо. Посмотрите на нее! – командует Верджил. – Ну, кто это?
Отцу требуется на ответ пять секунд, но мне кажется, будто бы это длится бесконечно. Я стою, вперив взгляд в его раздувающиеся при каждом вдохе ноздри, в кадык, скачущий вверх-вниз по лесенке горла.
– Дженна? – шепчет отец.
На какую-то долю секунды я понимаю, что он сейчас видит не мою мать, но понимает, что я – как он там говорил? – уникальное живое существо со своими мыслями, чувствами и намерениями. Что я действительно существую.
А потом снова прижимает меня к себе, но на этот раз иначе, будто защищает и проявляет нежность, хочет оградить от всего мира, хотя теперь, по иронии судьбы, мы с отцом и поменялись ролями. Его руки растягивают кожу у меня на спине, как крылья.
– Доктор Меткалф, – повторяет Верджил, – так как там насчет вашей жены?..
