Древко рвануло в сторону. Удержал, сумел вырвать рожон из проносящегося мимо, еще державшегося в седле врага, вывернув руку в локте. Но взять копе в боевое положение уже не успел — Буян столкнулся грудь в грудь с лошадью следующего степняка, взвился на дыбы, молотя ее коваными копытами по голове и шее. Досталось и всаднику. Ратислав, согнув ноги в коленях, прижался к шее своего скакуна. Миг и вражеский воин вместе с конем рухнул на снег. Буян опустился на все четыре ноги и тут же на него и Ратьшу наперла целая куча татар. Лошади у них оказались не мелкие, да и доспех не так плох, как думалось Ратиславу, потому опрокинуть сразу врага у рязанцев не получилось. Началась рубка на равных. Почти. Все же оружие у русских было чуть получше. И, все равно, были бы эти полторы сотни, что сейчас под рукой у воеводы его испытанными сакмогонами, долго бы татарва не продержалось. А сейчас, набранные с бору по сосенке, без привычки биться вместе…
И все же рязанцы ломили, помня, что за их спинами мирный люд, у которого вся надежда на то, что их защитят, дадут уйти от страшного врага в лесную дебрь. Татары тоже пятиться и разбегаться не желали. Да и особо некуда им было бежать — справа лед, слева непроходимые заросли. Клин, которым двигались рязанцы, затупился — из задних рядов в ряд первый выдвинулись всадники. Теперь бились во всю ширину свободной прибрежной полосы. Ратислав бросил копье — тесно стало, не развернуться с ним, рубился мечом. Первуша с Годеней по бокам, сомкнулись с ним колено к колену. Правее Годени — княжич со своим меченошей, дальше, выкрикивая ругательства по-половецки, машет саблей Гунчак. Пока все живы и даже, вроде, не поранены. Потихоньку даже движутся вперед, но только за счет выбывших из строя татар.
Такой бой может продолжаться долго, лихорадочно думал Ратьша. А времени нет — скоро сюда подтянутся другие татарские отряды, зажмут, порубят. И от этих не оторваться — не дадут, повиснут на хвосте, задержат. Опять-таки за это время до них доберутся припоздавшие пока враги. Надо как-то успеть разобраться с вот этими храбрецами.
Он опять мысленно выругался. Потом его осенило. А чего они бьют татарам в лоб? Это те, на своих некованых лошадях боятся выезжать на лед, а им-то на подкованных чего бояться? Тоже, конечно, можно грохнуться, но тут надо, что б сильно не повезло.
Для задуманного, нужно выйти из схватки. Ратислав натянул узду жеребца. Буян гневно захрипел, но послушался — сбавил напор. Годеня с Первушей поняли своего боярина — тоже придержали коней. Годеня перехватил узду коня княжича Андрея. Поняв, что требуется, с другой стороны княжича придержал Воеслав. Вышел из боя и Гунчак. Их обтекли воины из задних рядов, жаждущие добраться до ненавистного врага и рьяно заработали мечами.
Ратьша пробился к левому краю своего отряда, добрался до реки, выехал на лед. Его свита последовала за ним. Вошедшего в раж Андрея, придерживали Годеня и Воеслав. Тот ругался на них последними словами, которых княжичу и знать-то, вроде, было не положено. Ругался громко, перекрикивая шум боя. Ратислав легкой рысью проехал по льду в хвост отряда, вывел оттуда на лед десятков семь всадников, двинулся в голову к месту схватки, забирая левее. Когда они поравнялись с вытянувшимся змеей татарским отрядом, до него оказалось саженей сто. Татары никак не реагировали на появление правее себя каких-то всадников. Может, не видели? Вряд ли — почти совсем рассвело, только морозная дымка, поднимающаяся со льда, не давала, должно, толком их рассмотреть. А, может, решили клятые, что это к ним подмога подошла? Ну, им же хуже.
Ратьша построил воинов в один ряд. Нацелив их в правый бок татарского отряда. Плотно поставил, колено к колену. Поскольку в схватке они пока не участвовали, у всех имелись копья.
— Вперед, — приказал он, пристраиваясь со своими ближниками на левом краю строя и погнал Буяна вперед.
Пошли сразу вскачь — до татар расстояние небольшое. Те, наконец, поняли, что приближаются к ним вовсе не их соплеменники и засуетились, разворачивая коней навстречу, выставляя копья, прикрываясь щитами. Десятка полтора даже рискнули выехать на лед и погнать коней навстречу. Кончилось скачка для этих удальцов не слишком хорошо: половина коней, поскользнувшись, грянулась на лед, оставшихся смяли и опрокинули несущиеся в атаку рязанцы.
Удар в бок татарскому отряду получился славный: набравшие разгон, идущие плотным строем, пусть даже и в один ряд, русские смяли стоявших на месте вражьих всадников на всем протяжении удара. Справа поднажали рязанцы, наступающие по берегу и степняки не выдержали. Те, кто уцелел, начали разворачивать коней, подставляя спины кинувшимся в погоню русским. Ратислав не зря встал слева атакующего строя. Теперь он оказался в первых рядах преследователей. Дав воинам отвести душу в рубке бегущих, саженей через триста Ратьша начал придерживать Буяна, подняв десницу вверх, заставляя и несущихся за ним воинов замедлять шаг своих скакунов. Те послушались — помнили, что основная их задача, это защита беглецов.
