Овощное рагу оказалось выше всяких похвал. Вино, похоже, было той же самой марки, что мы пять минут назад пили с Артуром. Насытившись, я огляделась по сторонам. За стойкой на высоком табурете сидел пьяный гном (примерно в половину моего роста) и умильным голосом объяснял трактирщику, как надлежит крепить шахту. Кто-то у окна курил трубку. Кто-то мирно беседовал.
Я уже перестала чему-либо удивляться и только отметила про себя, что, хотя все вокруг меня говорят на разных языках, но тем не менее я все понимаю.
— А забивная крепь — она ж только для разборки завалов, потом все равно надо ставить постоянную…
— Так накурился трын-травы, что не смог найти вход в башню, там, на ступенях, и разлегся…
— А интересно, кольцо ему еще не жмет?
— А больше тебе ничего не надо? Может, тебе еще подать трезубец Нептуна?
— Долго не мог понять: почему у этих, в Верланде, всегда новые башмаки? А оказывается, они не новые, просто там их каждый день красят…
— А что король? Он не виноват. Он же не приказывал его кастрировать, он только сказал: «Поймать насильника, и чтоб он впредь этого не делал»…
— Нет, ты мне скажи, где предел? Нет его, предела, нету, нету! Костер только есть, большой такой…
Это было сказано настолько громко, что я обернулась ко входу. Парень лет двадцати пяти с навсегда испуганными глазами, бурно жестикулируя, пытался что-то втолковать своему спутнику — синеглазому юноше с длинными светло-рыжими волосами.
— Привет тебе, дядя Лем! — крикнул синеглазый.
Голос у него был необыкновенно чистый и звонкий.
Хозяин мгновенно подскочил к нему, держа в руках поднос с едой и еще одной бутылкой вина.
— Почтение дорогим гостям! Что слышно нового в Карнен-Гуле? Да, кстати, слыхали новость: Артур вернулся!
— Как? Когда? — неподдельно обрадовался синеглазый.
— Да вот только что. Притащил с собой какую-то вонючую тварь и поволок ее в Карнен-Гул. Говорил, сейчас вернется.
— А, ну тогда мы его подождем.
— Пожалста, как вам угодно. Тогда присаживайтесь вот сюда, нэрвен тоже его ждет.
— Нет, Славомир, ты мне вот что скажи: что такое магия? — продолжал испуганный собеседник, возвращаясь, по-видимому, к прежней теме. — А я тебе скажу. Это игра с миром, в которой объектом игры являются сами правила. Игра в правила игры, понимаешь?
Славомир поморщился, сделал странный жест, как бы ставя невидимую стену между собой и своим собеседником, но промолчал.
