Поджаривает, всё же – будь здоров!
Как будто бой кругом, в годинушку лихую…
Но как бы ни был мир суров,
Бумага да перо – готов покров.
Читайте: снова победил талант – всухую!
Разбитый двор, обшарпанный забор –
А самый центр, культурная столица:
Какие рядом проплывают люди, лица!
Лишь наблюдателя привлёк проржавленный запор.
Он к шелочке припал, пусть невелик обзор:
Всегдашний мусор, кое-где трава-мокрица…
Кажись, казармы бывшие – завидуй-плачь, темница:
Ломы крест-накрест на дверях – такой декор!
Пустые окна, где навеки поселился страх,
Где даже не видны бомжи – бродяги…
Здесь чувствуется дьявольский размах:
Внутри сгорело всё: полы, столы, бумаги…
Художник-граффитист дополнил жуть: зловещие зигзаги.
Трава забвения – костры на черно-мусорных буграх!
Толпу покинул, под ногами лишь хрустит песок,
Прислушиваюсь к шелесту, оглядываю неба край.
Здесь, после солнца – прямо рай,
Прохладный ветерок слегка студит висок.
Иду, и чувствую, как шевелится каждый волосок.
Орёт верблюд – мне слышится вороний грай…
За этою покатою стеною – жар, иль холод, или вечный май?
Мне почему-то вспомнился любимый и родной лесок,
Где каждый лепесток – зелёный, яркий свет…
Неужто мысли подсказала эта желтая громада?
Прошел пред вечностью – увидел всей Земли портрет.
Всего сто метров одному – какая страннику награда!
Любые расстояния : века, пустыни, горы – не преграда.
От пирамиды, времени, Вселенной – получил ответ.
Ну, не сказать, чтоб так уж старой…
Однако, всё-таки, кирпичикам – сто лет.
Строителя давным-давно на свете нет,
А я смотрю: здесь мастерком мазнул, здесь двинул тарой…
У стенки этой никогда не пыхали сигарой,
Не наводили на неё блистающий лорнет.
Здесь даже не стоял ни юнкер, ни корнет.
Тем более – не проходили парой.
На чердаке она, всего-то метра два от пола –
В Санкт-Петербурге, в доме у Обводного канала.
Топтались всякие, того – другого пола…
Теперь тут я, гляжу, чтобы вода не протекала,
Поглаживаю след столетнего цементного потёка, скола…
Мне повседневного столичного круговерченья мало!
Покой лежит на снеговых вершинах,
По камешкам сбегают вниз ручьи,
Сливаясь в реки в солнечных долинах.
В бурунах, на воде, изображенья – чьи?..
В горах пылают Марьины коренья,
Над ними пчелы и шмели жужжат.
Внизу – Иван-да-Марьины селенья…
В просторе – коршуны кружат.
Лик Беловодья в синем зное тает,
Горами в небе громоздятся облака,
Крылами бабочка тихонечко вздыхает,
Ее пристанище – моя рука…
И, улыбаясь, на долину смотрит Тот,
Кто всякую слезу сотрет.
Как тяжело поднялся я с утра…
На свет не то чтоб не глядел –
Обычная рассветная хандра.
Я песен слышать не хотел.
Противны новости, невкусен чай,
Движенья скованы, неловки.
Но за окном запела птичка невзначай –
Простые звуки – тонкой ковки!
И застучали в сердце счастья молоточки,
И золотом блеснула чашка на столе,
И засветилось разом всё – все уголочки.
И самовар свистит-сияет: песня на угле!
Для тех кто слышит – трели не напрасны.
День начинается прекрасно!
Через сто лет – каков мой будет мир?
Мне говорят : на смену человеку там и тут
Приходят роботы, и принимают на себя весь труд -
Физический и умственный, а для тебя – раздолье, пир!
Где ранги, где ранжир, и где мундир?
По улицам гуляет развесёлый люд,
И нет ограничений для фантазий и причуд,
И тысячи сонетов железяка сочинит – что вам Шекспир!
Ни бед, и ни проблем – всё разрешается мгновенно.
А тело – и прекрасно, и нетленно…
Ты этого хотел – сбылась твоя мечта.
Но отчего же вдруг такая скука?
Повсюду красота, да оказалось, что не та.
Не объяснит ни старая, ни новая наука…
Томилась целый день душа -
Денёк и солнечный, и тёплый,
Играют светом стены, стёкла…
Да брошу всё – строка ушла!
Природа ах как хороша -
Любой цветочек, мелкий, блёклый.
Люблю бурьян : цветущий, буйный – иль намоклый…
Я уступлю дорогу, видя мураша!
И это вот я не отдам :
Трава, цветы на пустыре…
Предпочитаю всем ухоженным садам.
Да нет, я полежу и на подстриженном ковре,
Но встану – и прижмусь к морщинистой коре,
Мне от неё тепло – открытой и ветрам, и холодам!
В минуту тяжкую – порой невыносимо.
Мир пуст, и холоден, и дик.
Но вера в Господа – неугасима.
Тихонько предо мной встаёт Господень лик…
И я вздыхаю – просто и спокойно.
Смотрю на небо, зелень и цветы.
Готов нести свой крест достойно.
Пусть тяжело: иду, живу – без суеты.
И выполню своё предназначенье,
Хоть каждый день – борьба, борьба, борьба…
Всё вперемешку – дело и мученье.
Но всякий раз – услышана моя мольба.
