— О!.. — и упустила свое орудие в похлебку. Голубовато-зеленые глаза недоуменно округлились, после чего выражение лица мистрисс Уэстмор сделалось крайне задумчивым.
Парочка неторопливо приближалась, огибая зеркальца бочагов и выискивая тропки посуше. Злобный жеребец игриво тыкался мордой в плечо своего сопровождающего, всячески выражая свое расположение.
— Изменник, — скорбно обратился к потерявшейся четвероногой собственности Мак-Лауд. — А как же я?
Билах фыркнул, на прощание еще раз потерся мордой о подставленную ладонь Лоррейна и под изумленными взглядами потрусил к законному хозяину.
— Славная лошадка, — поделился своим мнением бродяга. — Я смотрю, вы и без меня нехудо справляетесь? Кстати, чем так вкусно пахнет? И куда подевались все остальные?
— Лучше скажи, куда ты сам запропастился? — огрызнулся сэр Гай. — Нас тут едва не прикончили!
— Так не прикончили же, — невозмутимости бродяги можно было только позавидовать. — Вот ты, вполне живой и одолевший всех врагов. Вот встретившиеся боевые соратники, — он кивнул в сторону Дугала, — Вот ваши дамы… — он перевел взгляд на Бланку и сразу приуныл, — о-о, я смотрю, тут дела совсем плохи.
Лоррейн обогнул дымящийся костерок, присев рядом с девушкой и зашептал ей на ухо. Франческо покосился на нахала с откровенным раздражением, но смолчал, понимая — сейчас ему лучше не встревать.
— Ну, победители, что дальше? — приободрившийся Дугал первым опробовал содержимое котелка и одобрительно кивнул: — Я думал, будет хуже. Злодеи повержены, мы целы, архив и казна снова в наших руках.
— А еще у нас имеется раненый, — вставил Франческо. — Мы не можем бросить его на произвол судьбы!
— Конечно, не можем, — поддержал итальянца мессир Гай. — По-моему, тут и рассуждать особо не о чем. Лоррейн выведет нас к берегу Роны и проводит до Марселя. В таком большом городе наверняка найдется обитель, где позаботятся о мессире Сабортезе. Мы же купим место на корабле до Константинополя и продолжим наш путь. Дугал, ты с чем-то не согласен?
— Согласен-то согласен, — протянул шотландец. — Только есть одна трудность. Архив Лоншана, провались совсем. Куда мы его денем? Потащим в Византию?
— Н-ну… — рыцарь замялся. Как он уже убедился, владельцы злосчастного архива словно притягивали к себе всевозможные неприятности. Да и ни к чему им наследство погибшего канцлера, а вот мадам Элеоноре наверняка пригодится. — Можно попробовать отыскать какого-нибудь надежного человека, который доставит сундуки на Сицилию. Хотя нет, посланца могут перекупить или убить… Вот, придумал! Обратимся в тамплиерскую прецепторию в Марселе! Не будем им говорить, что в сундуках, а просто поручим перевезти архив через море и вручить госпоже Пуату. Храмовники известны своей честностью, за сохранность бумаг можно не беспокоиться. Через седмицу их преподнесут лично мадам королеве. Что, не пойдет? — обеспокоился он, увидев на физиономии шотландца сомнение.
— Почему же, можно и так, — рассеянно согласился Дугал и окликнул хлопотавшую над котелком девицу:
— Эй, женщина, вот мы почти у окраин Марселя. Что ты намерена делать дальше?
— Высказать вам всем мою глубочайшую благодарность и распрощаться, — незамедлительно откликнулась рыжая. От ее простых слов Гаю вдруг сделалось тоскливо. Впрочем, чего он еще ожидал услышать? Путешествие Изабель и ее подопечных завершилось. В большом приморском городе у нее наверняка сыщутся знакомые и торговые компаньоны, которые позаботятся о судьбе мистрисс Уэстмор. Франческо, надо полагать, тоже останется в Марселе. Он теперь отвечает не только за себя, но и за свою приятельницу, а у той минувшей ночью, как говорят простецы, ум за разум заехал. Пока миледи Бланка не оправится, ни о каких странствиях и речи быть не может. Когда же девица придет в себя, мессир Бернардоне, как честный человек, отведет ее в ближайшую церковь. В общем, они с Мак-Лаудом вновь остаются в одиночестве — предоставленные сами себе путники на дорогах Европы.
— А я почему-то решил, что ты и дальше поедешь с нами. Уж так я привык к тебе за месяц с лишним, жаль отпускать, — благодушно изрек Дугал. Показалось Гаю или нет, но мистрисс Уэстмор внутренне подобралась и несколько мгновений размышляла, прежде чем небрежно откликнулась:
— Мало ли к чему ты привык. Нет, в Марселе безопасно, там у меня есть друзья. Думаю, и Франческо со своей… с Реми составят мне компанию до конца зимы. Верно, Феличите?
Итальянец размышлял о чем-то своем и на вопрос покровительницы ответил небрежным кивком.
— Ну, тебе виднее, — согласился шотландец и заговорил о другом: — Гай, как тебе кажется — кроме нас, мог еще кто-нибудь уцелеть? Транкавель, скажем? Или шевалье Джейль?
Англичанин поразмыслил. Ни на их первой стоянке, ни здесь никто так и не объявился, а солнце уже добралось до полудня. Спору нет, Джейлю нет никакого резона соваться на глаза бывшим пленникам, но никто не возился в камышах, ловя отошедшую подальше лошадь, никто не призывал на помощь.
