— Потому что сей схизматик от рождения черен душой и не ведает рыцарских законов! — не раздумывая, отчеканил достойный сын своей эпохи.
Мессир Райхерт скорбно вздохнул. Он старался произносить слова медленно и внятно, чтобы до пестрой аудитории дошла хотя бы часть его рассуждений:
— Он удирает, потому что вы оставляете ему лазейки. Войско Ричарда… извиняюсь, Его величества Ричарда в полном составе располагается у входа в замок и долбится в ворота, как мышка в кирпич. Вы ни разу не пытались окружить крепость и отыскать ведущие из нее потайные ходы. Поэтому Комнин умудряется не только смыться, но вывести с собой дружину и обоз. Стало быть, он преспокойно уходит по какой-то дороге. Причем дороге немаленькой, раз конные проходят.
— Э-э… — светло-серые глаза Мишеля остекленели. Бравый рыцарь отчаянно пытался усвоить новые знания. За спиной у Гунтера ожесточенно шушукались и препирались кельты. Похоже, они соображали намного быстрее уроженца Нормандии.
— Имейся у меня возможность, — поневоле загорелся собственной идеей германец, — я б этого Комнина выловил в два счета! Пусть Ричард со своими паладинами и дальше отважно ломится в запертые ворота. Тем временем две — нет, лучше три! — сотни верхами рассыпаются по окрестностям замка, дотошно обшаривая местность на предмет тропок, укромных расщелин и малоезжих дорог. Думаю, не составит труда вычислить, где надо поджидать удирающего Комнина. Учинить засаду, и все трудности решены!..
— Это недостойно, — вяло и без обычной напористости возразил де Фармер.
— Конечно, куда достойнее гоняться два года за самозваным императором по крохотному островку! — в запале возразил Гунтер, всей шкурой ощущая, что шумное сборище в трактире готово встать на его сторону. Это чувство подсказало ему следующую фразу, оказавшуюся безошибочной: — В то время как Святой Город остается в лапах неверных, крестоносное воинство попусту тратит время и силы на Кипре!
Он перевел дух и разочарованно протянул:
— Да только разве ж Ричард рискнет разрешить что-то подобное? Упрется рогом и поставит нас с нашими стратегическими планами в первые ряды, штурмовать замок.
Простоватое лицо Мишеля выразило напряженную работу мысли.
— То есть, будь у тебя отряд, — неуверенно начал он, — ты бы сумел поймать Исаака Комнина?..
— Разумеется, клянусь Господом! — Гунтер запоздало выругал себя за несвоевременный и неуместный энтузиазм. История должна идти своим чередом. Совершенно напрасно некий обер-лейтенант пытается подгонять ее, как заупрямившуюся лошадь. Разговоры ни к чему не приведут. Господам рыцарям ведом только прямолинейный образ действий, а все прочее — от лукавого.
Мессир фон Райхерт не понял, отчего Мишель столь изумленно таращится на своего былого оруженосца, и озадаченно спросил:
— Ты чего? Я что-то не так сказал?
— Н-ну, э-э… — замялся нормандский рыцарь. Вокруг предвкушающе шептались и переругивались. — Вообще-то ты только что принес обет, призвав в свидетели Отца нашего…
— Какой такой обет? — германец поперхнулся содержимым очередной кружки.
— Так рыцарский же, — охотно разъяснил бывший сюзерен. — Ты во всеуслышание поклялся изловить коварного ромея!
— Да не клялся я, — быстро пошел на попятный Гунтер, предчувствуя, что вот-вот окажется втянутым в очередную смертоубийственную средневековую авантюру. — Я только сказал, мол, будь у меня под рукой конный отряд и возможность распоряжаться им по своему усмотрению…
— Отказываться от своих слов нехорошо-о, — ехидно-укоризненно протянули рядом на чистейшем английском, тут же повторив на местном наречии: — Очень даже нехорошо. Можно сказать, недостойно. Истинные-то паладины эдак не поступают!..
Мессир фон Райхерт неприязненно скосился в сторону источника звука — за соседним столом восседал ужасно довольный собой барон де Шательро-Казакофф. Шевалье жизнерадостно скалился до ушей, призывая собравшихся высказать справедливый укор безответственному болтуну, позорящему славный род фон Райхертов. Здешнее пестрое сборище было напрочь лишено умения воспринимать иронию как фигуру речи, и Гунтер с ужасом понял — демагогия русского сейчас обретет уйму сторонников. Шуточки Сержа, надо признать, с каждым прожитым днем становятся все более и более дурного пошиба. Кто его за язык тянул, спрашивается?
«А, пропадать — так с музыкой! Вспомнить бы еще теперь, была ли какая-нибудь традиционная формулировка для этих треклятых обетов?..»
— Призываю в свидетели слов моих Всевышнего и всех присутствующих! Здесь и сейчас клянусь своим добрым именем, что… э-э… не будет мне покою ни днем, ни ночью, покуда не возьму в плен злокозненную тварь, Исаака с Кипра! — для пущей эффектности обер-лейтенант от души грохнул кружкой о стол.
Глиняная кружка с треском разлетелась на кусочки. Мишель глядел на сотоварища с нескрываемым уважением, «свидетели» жизнерадостно заорали. Язвительный Серж, обращаясь к собутыльнику и сотоварищу де Борну, творчески развил мысль:
— И не надругаюсь над треклятым ромеем с помощью кола неструганного всеми мыслимыми и немыслимыми способами…
Бертран совершенно некуртуазно расхохотался.
