— «Ублюдка» я забью тебе обратно в глотку, горец, — ухмылка Джейля утратила всякое подобие дружелюбия. — Итак, Ральф Джейль, шевалье, к вашим услугам и собственной персоной. Ваши же имена мне большей частью известны, а меньшей — неинтересны… Ну так что, желаете учинить вульгарную драку или все же присоединитесь к нам мирно?
Мак-Лауд посмотрел на Гисборна. Гисборн пожал плечами, покачал головой и с явным сомнением бросил взгляд на Франческо Бернардоне. Итальянец отвел глаза.
— Восемь человек, — сквозь зубы процедил шотландец. — И черт его знает, сколько еще сидит с арбалетами по кустам. Он предлагает поговорить… что ж, ладно, где беседа, там шанс. Твоя взяла, Ральф. Как же ты нас выследил, зар-раза?..
— Повезло, — скромно улыбнулся светловолосый.
— Везучий ублюдок, — скривившись, повторил Дугал. — Даже в рай наверняка пролезешь на чужом горбу. Но ты ведь не надеешься, будто вся слава добытчика достанется тебе одному, а?.. Господь, наш Создатель, велел делиться!
— Это само собой. Поделюсь непременно, а как же, — рассеянно пробормотал вожак странных грабителей, щупая наметанным взглядом притороченные к конским крупам объемистые тюки. — Получишь, что причитается, даже не сомневайся… Где товар?
— Неблагодарная вы сволочь, мессир Джейль, — буркнул шотландец. — Всю работу за него сделали, а у него даже «спасибо» сказать язык не поворачивается. Во вьюках твой ненаглядный товар. Лежит спокойно, дожидается, когда его доставят… в общем, куда надо, туда и доставят.
— Какой товар, Дугал? Какая слава? — судя по выражению донельзя изумленной физиономии, беловолосый англичанин плохо представлял, о чем идет речь. Сидевшая за его спиной девица, поименованная «мистрисс Уэстмор», беспокойно заерзала, словно прикидывала, как бы половчее спрыгнуть с коня и удариться в бега. — Вы с ним что, заодно?!
— Заодно, не заодно, какая разница… — пробурчал кельт. — Я знаю его, он знает меня, а мистрисс Изабель знает все, но предпочитает помалкивать. Мы с ним знакомы еще со времен моей службы сам знаешь у кого…
— …И он тоже — слуга покойного Лоншана? — с брезгливой интонацией завершил фразу Гисборн.
— А черт его знает, чей он нынче слуга, — не слишком куртуазно ответствовал Дугал. — Зато я точно знаю, что мессир Ральф охотится за наследством усопшего канцлера. Ну, теперь все узнали истинную правду друг о друге? Мистрисс Изабель, да не скрипите зубами! Надо ж иногда уметь проигрывать!
— Что за вздор, — девица надменно вскинула узкий подбородок. — Не понимаю, о каких играх вы тут болтаете. Но если вы сговорились ограбить беззащитную женщину, Господь вас за это сурово покарает.
В этой странной, обманчиво мирной беседе, ведущейся под прицелом арбалетов и в окружении обнаженных клинков, Ральф Джейль с некоторого времени участия не принимал. А может быть, даже и не вникал в суть произносимых слов. Шевалье был похож на человека, поставленного перед сложным выбором. Он хмурился, и пальцы его правой руки непроизвольно стискивали «яблоко» на рукояти меча.
Впрочем, выбирал светловолосый недолго. Дело казалось абсолютно верным. В уединенной лощине нет никого, кроме добычи и загонщиков. Искушение, неутомимо преследовавшее его десять последних лет, оказалось слишком велико, а люди, гнева которых стоит опасаться, далеки и никогда не узнают правды.
Победитель всегда прав и неподсуден. В этой стычке победителем будет он.
— Il dio est bono, il dio est malo, — произнес вдруг горбоносый юнец, словно очнувшись от сна.
«Господь бывает добрым, бывает и злым, — машинально перевел Джейль, немного владевший италийским наречием. — Ты чертовски прав, парень. Чертовски прав».
Шевалье тяжко вздохнул и махнул рукой арбалетчикам.
Короткие толстые болты с хлопком сорвались в полет.
Цель поразили оба — один глубоко вошел в горло, другой застрял между ребрами. Сила удара оказалась такова, что Дугала Мак-Лауда буквально выдернуло из седла. Он рухнул вперед спиной на выжженную солнцем землю графства Редэ, прожив еще несколько кратких и мучительных мгновений. Потом судорожные метания прекратились. Вылетевшая из руки шотландца клеймора лежала шагах в трех поодаль, отражая солнечные лучи. Сохранившие недоуменное выражение глаза застыли, подернувшись мутной дымкой.
Как любой человек, Гай с рождения представлял хрупкость и недолговечность человеческой жизни. Ему уже приходилось терять на поле боя соратников и друзей. Единственный взмах клинка, свист стрелы, загноившаяся рана — и вот оставшиеся в живых стоят на кладбище возле разверстой могилы. Мак-Лауд, наемный меч, знал это не хуже, а может, и лучше его. Но чтобы вот так нелепо, после всего, что им довелось пережить в подземельях замка Ренн, в двух шагах от спасения и свободы…
Первой опомнилась рыжая девица. Тело Мак-Лауда еще не коснулось дорожной пыли, когда она решительно сиганула с конского крупа наземь — тем самым предоставив англичанину полную свободу действий и избавив его от необходимости заботиться о судьбе попутчицы.
