— Вы как хотите, а я пошел спать, — заявил Гисборн, едва захлопнулась дверь за зверообразным привратником. — Даже если через два часа нас поволокут на расправу, плевать — по крайней мере, эти два часа я проведу в настоящей постели.
Душераздирающе зевая, он и впрямь двинулся к ближайшему лежаку. Франческо собрался было последовать его примеру, однако был тут же довольно бесцеремонно остановлен. Цепкие пальцы Мак-Лауда придержали его за ворот рубахи и притянули к себе, усадив рядышком на скамью. По такому случаю сил у шотландца хватило с избытком.
— Не спеши, малыш, — просипел Дугал. — Поговорить надо.
— Perla Madonna, что еще?! — из уст итальянца вырвался самый настоящий стон. В конце концов, изрядно вымотались все, Франческо не был исключением. — Что вам от меня надобно, мессир Дугал?!
— Сущий пустяк, — осклабился кельт. — Один вопрос. Совсем маленький, простенький такой вопрос. Ответишь на него, и можешь дрыхнуть хоть до Страшного суда. Как верно заметил Гай, вполне может статься, что вольной жизни нам осталось всего ничего. Так что не обессудь, я вынужден спешить. Ты еще не догадался, о чем я?
— Ради всего святого, Дугал, — вмешалась Изабель. Не делая попыток вырваться, несчастный Франческо только хлопал глазами на своего мучителя. — Что тебе нужно от мальчишки? Прекрати экзекуцию и говори толком!..
— Толком? Хорошо, — Мак-Лауд разжал пальцы, и Франческо немедленно отскочил на безопасное расстояние. Шотландец обвел спутников мутным от усталости взглядом. — Так вот, если толком, то вы совершенно правильно коситесь на меня, как на зачумленного…
— Мы не косимся, — заикнулся было Гай.
— Да брось, я ведь не слепой, хвала Создателю! И не перебивай меня, сэр рыцарь. Я отлично знаю, что с разорванной глоткой и пробитой печенкой люди не живут. Там, в ущелье около Ренна, я умер, и меня закопали. Но вместо того чтобы спокойно гнить в яме, я почему-то встал и пошел, аки Лазарь из Вифании! И вот до сих пор хожу, говорю, вытаскиваю ваши задницы из всяких передряг, каждой минутой своего существования противореча всем законам людским и Божьим! И сдается мне, тут приложил руку вот этот юный красавчик!
Указательный палец Дугала нацелился на растерянно моргающего Франческо Бернардоне.
— Я желаю знать, парень, почему я не могу умереть по-человечески! Что ты такое сотворил со мной, покуда я валялся без памяти в проклятом Богом замке? Уверен, что бы это ни было, случилось оно именно тогда. Тогда, после драки с Рамоном — ну, вспомнил?
— Я думал, так будет лучше… — пробормотал Франческо. — Тогда, в Ренне… Вы были при смерти…
— Ага! Я угадал. Ну, и что дальше? — подбодрил шотландец. — Давай, не стесняйся! Как говорят святые братья, скажи правду и посрами дьявола. Значит, я был при смерти. Потом ты что-то сделал, и я мгновенно ожил. Уж не хочешь ли ты сказать, мой юный друг, что излечил меня возложением рук, а заодно даровал телесную неуязвимость? Ба! Возможно, будет правильнее именовать тебя… из какого захолустья ты родом, из Ассизи? Святой Франциск Ассизский, а?
Низко опустив голову и покраснев так, что заметно было даже в сумерках, итальянец еле слышно выдавил несколько слов.
— Что? Не слышу! — рявкнул Дугал.
— San Gradualis, святой Грааль, — по-прежнему тихо, но вполне отчетливо на сей раз повторил Франческо. — Я дал вам напиться из чаши святого Грааля. То есть, мне кажется, это была именно та чаша. Я не знал наверняка, но решил, что вреда все равно не будет.
Повисла гробовая тишина.
Дугал выглядел как человек, только что получивший по башке дубиной. У мистрисс Уэстмор самым натуральным образом отвисла челюсть и округлились глаза. Гисборн соскочил со своего топчана. Франческо, глядя в пол, нервно крутил на пальце серебряное колечко.
Потом все загомонили разом.
— Это такая невзрачная деревянная посудина? — ошеломленно спросил Дугал. — Не может быть! Мы в Дингуолле из таких сидр пили, а Грааль, он… он совсем другой… золотой с каменьями… наверное…
— Рехнулся, не иначе, — пробормотала Изабель. — Но если и правда… Грааль… да, это все объясняет, но это невероятно, клянусь Богом…
— Мессир Дугал, я из лучших побуждений, честное слово, я же не думал! — заторопился итальянец. — Вы умирали, и я по чистому наитию…
— Да подождите вы! — рыкнул Гай, ошарашенный новостями. Ибо Франческо утверждал, будто держал в руках вещь, священную для любого христианина и утраченную в незапамятные века.
Одна из величайших реликвий мира, наряду с Древом Истинного Креста и Копьем Лонгина. Крест и Копье были потеряны два года назад в Святой pемле, в великой битве при Тивериаде. Что же до чаши Грааля, то в запутанной истории ее странствий вряд ли могли толком разобраться самые высокоученые клирики Сорбонны и Кентербери. Все сходились в одном — Чаша существовала, у подножия Голгофы Иосиф Аримафейский наполнил ее кровью Христовой… и затем на три столетия святая реликвия исчезла из мира. Где она хранилась все эти годы, чьи руки прикасались к ней — знает один лишь всеведущий Господь да еще, может быть, немногие особо доверенные ангелы.
