Тедди, к его чести, преодолел свое потрясение почти моментально — едва дочитав «Pater», — но к тому времени оклемался и Хайме.
— Тяжело, — шепотом признался он Казакову. — Еще пару трюков показать смогу, потом — все.
— Ничего, прорвемся, — отвечал барон де Шательро. — Жили ж мы как-то без колдовства. Тедди! Ты с Хайме пока в арьергарде, я — впереди, на лихом коне…
Они припустили по длинному и узкому коридору. Слева через равные промежутки темнели узкие окна. Мелькнула приоткрытая дверь, из щели выбивался желтоватый свет. Коридор раздвоился, беглецы свернули направо. Серж споткнулся о ступеньку лестницы, рядом беззвучно чертыхнулся Хайме — все-таки в темноте он видит так же, как обычные люди, с непонятным удовлетворением отметил Казаков.
Взлетев по лестнице и отбежав подальше, остановились в узком каменном закутке.
— Смылись, надо же, — с удивлением признал Серж. — Только непонятно, куда нас занесло. И что дальше?
— Теперь, вообще-то, нужно найти, где держат Беренгарию, — ехидно напомнил Хайме.
—
— Мессир Серж, — голос стоявшего рядом, но плохо различимого в темноте Хайме внезапно посерьезнел, — прежде не выпадало случая спросить… Вас совсем не пугает то… те вещи, которые я порой совершаю? В Ренне мы называли наши способности Даром, талантом свыше, а священники говорят — это бесовское волхование и языческое чародейство…
— Меня пугает, — мрачно вставил шевалье Чиворт. — Но поелику сии кудеси совершаются вами не во зло, а во благо и служат исполнению благородного замысла, то постановлю пока считать их не диавольским промыслом, но даром Божьим. Пока. А там посмотрим, мессир Хайме.
— Кхм… — Казаков покрутил головой от несвоевременности вопроса, но ответил честно. — Скорее здорово удивляет. Я про такое только в книжках читал. Но мало ли каких редкостных умений дано людям от природы. Или от Бога, Тедди прав. Слушай, тебе не кажется, что сейчас неподходящее время для диспутов о происхождении чудес?
— Кажется, — с явным облегчением согласился Транкавель. Завозился, ища что-то в складках одежды и бормоча себе под нос. Удрученно признал: — Мессир Серж, я истинный глупец. Забыл прихватить огниво, а мне крайне необходимо кое-что сжечь.
— Ох ты Господи. Вот так прокалываются лучшие шпионы, — пробормотал по-русски Казаков, по привычке охлопывая несуществующие карманы. Вспомнил, что у здешних костюмов сия деталь представлена болтающимся у пояса объемистым кошелем. Нашарил завязки, запустил пальцы внутрь, на ощупь ловя среди прочего мелкого имущества зажигалку. Вытащил, крутанул колесико. С тихим щелчком загорелся маленький язычок желтого пламени с синей сердцевиной, осветивший снизу напряженное, точено-красивое лицо Хайме.
— Ой, — вырвалось у шевалье Чиворта. — Какое странное огниво! Ни разу не видел ничего похожего. Это сделали в Польше?
— В Китае. Давай, что там у тебя, — поторопил Казаков, и Хайме достал серебряный овальный медальончик, двумя пальцами извлек длинный, свивающийся колечками локон темно-каштанового цвета. Сергей не удержался и гнусно хихикнул. Решил, что, если побег закончится удачно, выклянчит у Беренгарии такой же памятный сувенирчик. Почему у Хайме есть, а у него, Сержа де Шательро, нету? Несправедливо!
Гордо проигнорировав смешок напарника, Хайме отделил от локона малую прядку и поднес к огоньку зажигалки. Волосы наваррки сгорели в мгновенной крохотной вспышке. Казаков с детским интересом ждал результата очередной волшбы, творившейся прямо на его глазах.
— Она неподалеку, — Хайме немного постоял, жмурясь, и принялся заталкивать оставшийся локон обратно в его хранилище. — Оказывается, у Комнина, словно у мавританского султана, есть несколько… э-э… подруг.
— Гарем, — уточнил практичный барон де Шательро.
— Ну да, — согласился Хайме. — Этим женщинам в цитадели отведено несколько помещений. В одном из них поселили гостью. Нам нужно подняться этажом выше. Тогда я смогу отыскать дорогу.
— Все это ты узнал, просто спалив подарочек Беренгарии? — недоверчиво спросил Серж. Транкавель отрывисто кивнул.
Казаков в задумчивости поскреб указательным пальцем висок. Практическая магия, как многократно уверяли склонные к мистике личности, страшная штука. Если уметь ей пользоваться.
По средневековым меркам, дамы кипрского правителя жили весьма и весьма комфортно. Им принадлежало отдельное крыло старой крепости, расположенное в наиболее защищенном от зимних ветров и летней жары месте. Подле входа в маленький Эдем индивидуального пользования бдели два мрачных ифрита. Вернее, бдел только один, а второй дремал стоя.
Осторожно выглянув из-за угла, злоумышленники оценили обстановку.
