Итальянский консул, как именовали здесь на греческий манер старшину иноземного квартала, совершенно не обрадовался внезапно свалившимся ему на голову визитерам. Добро бы требовалось устроить одного или двух человек, а тут пожаловали почти два десятка, да еще привезя с собой высокородного пленника, да еще настойчиво потребовали обеспечить им визит в Палатий — причем в самые ближайшие дни. Фон Райхерт был уверен, что непрошеным гостям укажут на дверь, но ничего, обошлось — мессир консул буркнул мрачно буркнул себе под нос нечто на простонародном италийском, и прибывшую с Кипра ораву впустили за ворота.
«Иноземный квартал», отделенный от прочего города добротной высокой стеной с острыми копьями решеток поверх, смахивал на маленькую крепость, способную в случае чего выдержать самую настоящую осаду. Под защитой стены толпились дома, мастерские, постоялые дворы, конюшни, склады, лавки, даже часовня и кладбище при ней — городок в миниатюре. Приезжим сперва любезно предложили занять одну из гостиниц, заплатив за постой всего лишь четверть цены, но де Фуа решительно возразил, потолковал о чем-то с раздраженным консулом — и в пользование гостей отвели небольшой отдельный флигель. Тесноватый, ветхий и грязноватый, зато с собственным внутренним двором и отдельным колодцем.
К вечеру, когда все более-менее устроились, произошло то, чего втайне ожидал германец. Стража, бдевшая подле Комнина, доложила, что их подопечный желает побеседовать с кирие Фармером. Или с кирие Райхертом. Или с ними обоими.
— Созрел наконец. Вот увидишь, сейчас будет то еще представление, — пакостно хмыкнул барон Мелвих. — Слушай, сделай одолжение — дай мне с ним потолковать, а?
— Толкуй, — охотно согласился Мишель, все еще ломавший голову над неразрешимой проблемой — как теперь поступить с пленником. — Откуда ты знал, что он захочет с нами поговорить?
— Логика! — важно заявил обер-лейтенант, наставительно воздев кверху указательный палец.
— Это та, которая железная?.. — понятливо уточнил нормандец, вспомнив о давней беседе и стараниях Гунтера растолковать рыцарю начатки хитрого греческого умения выстраивать цепочку последовательных размышлений.
Бывшего императора устроили сообразно его сану — в отдельной комнатушке с зарешеченным окнами с видом на пресловутый внутренний дворик в темной зелени подстриженных лавровых кустов. После долгого морского путешествия кипрский деспот выглядел несколько осунувшимся и постаревшим, но еще вполне бодрым. Вопреки обыкновению, он не стал заходить издалека, интересуясь здоровьем и благополучием собеседников, сразу перейдя к волновавшей его теме:
— Кирие Михаил, кирие Гунтер, как я понимаю, власть в империи опять переменилась, и мой драгоценный братец Андроник приказали долго жить? Может бедный узник осведомиться, как это прискорбное событие скажется на его судьбе?
— Н-ну… э-э… — красноречиво высказался Мишель, вопросительно зыркнув в сторону германца.
— Может-может, — уверил киприота фон Райхерт. — Мы с мессиром де Фармером тут как раз над этим размышляли. Будем весьма познавательно сравнить ход наших мыслей, мессир Исаак.
Физиономия неудавшегося базилевса выразила глубокое внимание и глубочайшую заинтересованность. Откашлявшись — то ли для солидности, то ли от подлинного волнения, — он вполголоса произнес:
— Поговаривают, новая базилисса весьма любезна к франкам, но крута на расправу… Кто может знать, чего ожидать от женщины, недавно пришедшей к владычеству? Мой царственный брат Андроник, конечно, тоже не отличался мягкостью нрава, но с ним порой можно было договориться… путем некоторых уступок. Он мог бушевать и швыряться молниями, аки языческий Юпитер, но в конце концов следовал доводам разума… С этой же новой правительницей…
— Знакомый черт лучше незнакомого, — сострил барон Мелвих. Киприот понятливо хмыкнул и кивнул:
— Что-то в этом роде и я имел в виду. Я мог бы побиться о заклад, что сумею убедить Андроника в своей безвредности или даже полезности, но базилисса с решительным нравом…
— Короче говоря, вам совершенно не хочется навещать Палатий, — подвел итог германец и, выкроив на лице задумчивость, добавил: — А хочется вам, кирие Исаак, тихой мышкой шмыгнуть куда-нибудь и там затаиться. Однако не будем забывать, что на нас возложено поручение короля… Как верные рыцари своего сюзерена, мы не в силах отвести глаза в сторону, а потом оправдываться, что, мол, вы перекинулись струйкой тумана и утекли в окно.
Серебряная цепь на запястьях Комнина мелодично звякнула, когда сидевший за низким столиком человек подался вперед, ближе к собеседникам.
— Тысяча безантов, — почти беззвучно предложил бывший повелитель Кипра. — Обоим. Все, что нужно сделать — отправить весточку нужному человеку, проживающему в столице. Никто ничего не узнает, вас никто ни в чем не заподозрит. Я просто исчезну.
— Две. Каждому, — мгновенно отреагировал германец, с силой пиная под столом возмущенно раскрывшего рот Мишеля. Де Фармер передернулся, но сумел удержать возмущенный язык за зубами.
