«Это же бомба. Фугас SC-500, полтонны тротила, — Гунтер одурело помотал головой. — Бомба, оставшаяся в Нормандии… и мой самолет, брошенный в предгорьях Этны!»
— Вот, — не без торжества в голосе сообщил мессир де Гонтар. Стоя в десятке шагов впереди, он широким жестом рекламного агента указывал на «Юнкерс». — Ваше имущество. Пришлось изрядно потрудиться, доставляя сюда то и другое. Заметьте, никакой магии, но только щедрая оплата и людская предприимчивость!
— Вы что, и самолет перевезли сюда с Сицилии? — не поверил мессир фон Райхерт. — Без всякой магии?! А топливо?!
— Бензин пришлось позаимствовать в будущих временах, — первый вопрос германца франт в черном проигнорировал. — Также пришлось провести некоторый ремонт приборов — за полгода бездействия они пришли в небрежение. Но ничего, полет продлится недолго, и такой опытный пилот, как вы, наверняка справится с заданием.
— Заданием? Каким заданием? Ведь вы говорили…
Только что мессир де Гонтар был далеко — и вдруг возник прямо рядом с германцем, вплотную, склонился так, что Гунтер мог бы уловить на своем лице его дыхание… однако все, что он в этот момент ощутил, был внезапный холод, пронзивший все его тело от макушки до пяток. Беспощадные обсидиановые зрачки смотрели в упор, как два пистолетных ствола.
— Я говорил, что вы должны
— Что…
— Да или нет?!
— Да, черт возьми! Но что мне предстоит сделать?
Де Гонтар легонько, удовлетворенно кивнул и сделал пару шагов в сторону — отчего Гунтер испытал огромное облегчение.
— Вы должны в течение ближайшего часа поднять машину в воздух, — бархатистый и низкий голос де Гонтара внезапно приобрел бесстрастно-механическое звучание. — Некоторое время покружите в районе Акки над пустыней, дабы не привлекать излишнего внимания. Я позволил себе внести в конструкцию приборной панели вашего «дракона Люфтваффе» некоторые усовершенствования, так что в какой-то момент вы сумеете засечь появление вашей цели. Далее все просто и привычно — прово́дите бомбометание по указанной цели, разворачиваетесь и летите в сторону моря. Старайтесь держаться поближе к грозе — да, знаю, это опасно, но в данном случае необходимо. Вы увидите… скажем так, дверь с табличкой «Выход»… словом, не перепутаете. Направляйтесь туда — и обретете искомое. Правда, — он нехорошо ухмыльнулся, — теперь я не могу обеспечить вам прибытие в тот же час, день и год, из которых вы исчезли. Невозможно просто взять да вычеркнуть месяцы, проведенные вами здесь. Так что не обессудьте: доставка будет произведена в 14-ый день августа 1941 года, в окрестности города Хайфы. Как вы станете выкручиваться, какую легенду преподнесете встречающим — целиком и полностью зависит от вас.
— Да, но… я не понимаю… никакой магии… Выходит, самолет и бомбу уже везли сюда, еще пока я валялся без памяти у Мишеля в фургоне? Так вы что же… заранее все рассчитали?
— Скорее предвидел, — без улыбки сказал де Гонтар. — Глядя на эволюцию ваших взглядов на мир, это было несложно, а я предусмотрителен. Не будем терять время, господин обер-лейтенант. Задание вам ясно?
— Так точно… — что-то не давало покоя, грызлось, напоминало о себе, вылившись в почти забытое, уставное: — Разрешите уточнить — каков характер цели?
— Да какая тебе разница, солдат? — рявкнул де Гонтар с дьявольски знакомыми интонациями, и на мгновение Гунтер увидел перед собой — действительно увидел! — капитана Вернера фон Браухича. — Твое дело — вертеть штурвал и дергать рычаг. С остальным пусть разбираются политиканы! Ты — всего лишь винтик в государственной машине, так что приступай к исполнению своих обязанностей!
— Слушаюсь! — рявкнул обер-лейтенант, сознание которого внезапно выкинуло странную штуку. Век двенадцатый и век двадцатый перемешались между собой, вокруг была не Палестина, но расстилались бетонные плиты военного аэродрома около французского городка Бланжи-Сюр-Брель, и капитан эскадры StG1 раздавал подчиненным последние указания перед операцией «Орлиный налет». — Разрешите идти?
— Идите!
— Люди… — с непередаваемой интонацией, одновременно восхищенной и презрительной, протянул мессир де Гонтар, глядя вслед напряженно марширующему обер-лейтенанту германских ВВС. — Песок в жерновах, марионетки на ниточках. Твердят о своем праве на свободный выбор, а сами готовы продаться за миску чечевичной похлебки… В итоге они все равно оказываются в моих руках и свершают то, что нужно мне. Всегда. Так что счастливого вам полета, герр обер-лейтенант.
