– Я бы точно растерялся, если бы встретил бедняжку Блоди возле Черных камышей или, что еще хуже, увидел того жуткого второго ребенка, о котором говорила Фиделия. – Килиан Эрдштерн содрогнулся от неподдельного ужаса.
– Ох, поганки пятнистые, кто знает, сошла ли она с ума или все это правда? Неизвестно, что хуже, – без особой деликатности заметила Эва.
Квирин укоризненно посмотрел на нее.
– Слишком много слухов и сплетен, – сказал он. – Правду уже не отличишь от выдумки. Венцель Рехерлинг утверждает, что позавчера видел на дороге в Крапп кошмарного путника, вовсе не похожего на квенделя.
– Святые пустотелые трюфели, ох уж этот пекарь! – фыркнула Эва. – Да что он там видит, этот пирог с мясом? Сам почти не выходит из пекарни.
– На этот раз он, судя по всему, все же вышел, – продолжил Квирин. – Во всяком случае, Венцель утверждает, что на опушке Колокольчикового леса, довольно далеко от сторожки Краппа, вскоре после рассвета через луга в тумане гигантскими шагами прошла темная фигура. Это был кто-то очень высокий как дерево, в длинном черном плаще – определенно не из наших.
– Напротив, это был безмозглый болван Томс. Он всегда перед праздником наряжается и пугает встречных в самых неожиданных местах, а потом радуется. С Рехерлингом он попал точно в цель, – с усмешкой, держа зажженный фонарь, предположил Гунтрам Изенбарт, который как раз вместе с женой подошел к говорившим и услышал последние слова Квирина.
«Высокий как дерево, в черном плаще» – это еще долго звенело в ушах Карлмана, после того как Эрдштерны уехали, а остальные разошлись по своим делам. Похоже на персонажа из кошмарного сна. Молодой квендель и сам не знал, что такого странного в этом образе и что он означает.
– Елки-поганки, а теперь прошу вас сесть, – потребовала Гортензия, оглядывая собравшихся в ее гостиной. – Мне есть что вам предложить, и я хочу услышать ваше мнение. Время поджимает сразу с двух сторон: во-первых, Шаттенбартам пора домой, чтобы как следует выспаться. А во-вторых, если мы решим исполнить мой план, то сделать это надо будет без промедления. Вот почему я попросила вас, друзья, ненадолго задержаться, ведь сегодня мы все вместе.
Гортензия стояла перед камином и нетерпеливо оглядывалась.
Бульрих нахмурился, но все же опустился в кресло.
– Во имя ночных маслят, а до завтра это не потерпит?
В его голосе звучало легкое раздражение. На самом деле он намеревался как можно скорее вернуться вместе с Карлманом в уютный и безопасный мирок своего маленького домика. Но ничего не оставалось, кроме как с сожалением вздохнуть и достать трубку и кисет с табаком из кармана прекрасного жилета, который он надел в то утро, чтобы отдать дань памяти Бедде. Старый картограф с некоторым злорадством отметил, что Одилий и Биттерлинг делают то же самое. Похоже, в этот поздний час каждому захотелось выкурить по утешительной трубке.
– Я вас надолго не задержу, – пообещала Гортензия, намеренно не обращая внимания на то, что ее гостиная, в которой нежно пахло засушенными лепестками роз, вот-вот пропитается дымом. Она, однако, не стала заново разводить огонь, который, естественно, погас за время ее отсутствия с самого утра.
– Да, но, может быть, это и впрямь не слишком вежливо, не пора ли оставить, наконец, бедного Карлмана в покое? – с тихим упреком сказала Хульда. Однако она тоже выполнила просьбу подруги и теперь сидела на диване между Биттерлингами. Карлман выбрал другое кресло, а старик Пфиффер устроился на табурете за спинами остальных.
– Я хочу предложить вам нечто необычное, особенно с учетом печальных обстоятельств, – сказала Гортензия, как только все покорно умолкли. – Тем не менее я полагаю, что Бедда на это бы согласилась.
– На что же она согласилась бы? – поинтересовалась Тильда Биттерлинг, попирая законы вежливости.
Она была самой довольной из всех, потому что наконец- то смогла принять участие в событиях, о которых раньше знала только по рассказам Звентибольда. К тому же, поскольку она не входила в знаменитый круг друзей Гортензии, приглашение посетить легендарный дом дамы Самтфус- Кремплинг показалось ей очень лестным.
Гортензия бросила на Тильду снисходительный взгляд, чуть приподняв брови, а затем раскрыла секрет:
– Предлагаю всем вместе отправиться в Баумельбург на Праздник Масок! Что скажете?
Все взгляды устремились на нее. Карлман и Бульрих смотрели скорее с удивлением, нежели с возмущением. Ободренная таким вниманием, Гортензия продолжила:
– Мне хорошо известно, что Бедда в последние два года воздерживалась от участия в празднике из-за смерти Берольда, и ее сын, конечно, тоже. И все же сегодня я осмеливаюсь предложить Карлману присоединиться к маскарадному шествию, до которого осталось меньше двух недель. Поверьте, до сегодняшнего дня я тоже надеялась обрести покой в оставшиеся темные Луны года. Однако меня не отпускает предчувствие, что мы, связанные друг с другом Волчьей ночью, должны быть там.
