На дворе конец XIX века, века дыма, грохота и великих социальных потрясений. В дворянских усадьбах еще звучат тихие романсы, а речи министров полны уверенности в завтрашнем дне, но самым чутким уже слышен скрежет, с которым распадается прежний миропорядок. Тянет пороховой гарью с далеких полей, и совсем скоро с венценосцев упадут короны. Одни ждут этого момента с радостью, другие со страхом, а третьи спешно выискивают билеты в будущее первым классом, не считаясь ни с чем. Люди всегда остаются людьми — не хорошими и не плохими, мужественными и трусливыми, верными долгу и присяге или понимающими эти слова совершенно по-своему. Одни герои сражаются за вчерашний день, другие — за завтрашний. А за порогом уже скалится Время Вьюги из старых сказаний. Не все падет, но все изменится. P.S. Авторский мир, сказочной фауны и классической магии нет, мистика и элементы хоррора есть.
«Когда в штабе все идет через известное место, пехота потом обязательно идет через место неизвестное».
К своим тридцати двум годам Ингрейна Дэмонра все еще не знала, какая математика могла бы отвечать за такое странное распределение неведомого в мире, но интуитивно чувствовала глубокую правоту этой мысли. А иногда, как сейчас, и на собственной шкуре ощущала. Особенно когда чужие великие планы загоняли ее мобильный стрелковый полк в малознакомые места глухими зимними ночами.
Спасибо на том, что из всего полка отправили одну роту. Видимо, идея незаметно и быстро протащить добрых шесть сотен человек через лес кому-то все же умной не показалась. Дэмонре, впрочем, вообще не казалось умным идти короткой дорогой, будучи в Рэде. Плоха была та короткая дорога, на которой не сидело бы хотя бы два десятка местных патриотов с неместными винтовками. Братская любовь, оформленная в виде договора о добровольном присоединении Великого княжества Рэдского к Калладской кесарии, за последние триста лет дала вполне определенные всходы.
В лесу было холодно, как в аду, черно и мертво, но нисколько не тихо. От мороза резко трещали ветки, заставляя и без того взвинченную нордэну думать о засаде. Где-то далеко тоскливо выл волк — вот уж кому было даже хуже, чем им, если такое возможно. Январь только-только вступил в свои права, а стужа стояла такая, что морщились и покрякивали даже привычные к любым холодам калладцы. Дэмонре не очень хотелось знать, чем такими зимами в обычно теплой Рэде будут питаться волки сейчас, и все прочие — весной.
Снег сухо скрипел под ногами почти сотни человек за спиной Дэмонры. Яркий огонь фонаря — единственное теплое пятно на фоне черно-синей ночи — плыл впереди и был подарком для каждого стрелка, догадавшегося залечь в местных сугробах.
— Вроде пехота — а топота как будто эскадрон драгун с жалованья в бардак спешит! Не на параде, давайте потише! — раздраженно процедила Дэмонра. — Мондум, давай они еще песню затянут? Чтоб мне точно первым выстрелом башку снесли.
— Здесь можно потише, только если крылья отрастить, — невозмутимо возразила та, но куда-то назад все-таки зашипела. — Разведка была здесь три часа назад и никого не нашла.
— Она бы и задницы своей без карты не нашла. Или от башки бы не отличила, — пробурчала Дэмонра. Разведка — это, конечно, прекрасно. А вот вкопанный в снег бочонок пороха, снаружи обвернутый тряпьем с гвоздями, щебнем и металлическими шариками — это уже существенно менее прекрасно.
Дорога — вернее то, что зима с ней сделала — круто поворачивала. Дэмонра, шедшая впереди, остановилась сама и подняла руку, чтобы рота тоже замерла. Она даже не успела осознать, что именно ей не понравилось — в зимнем лесу ей не нравилось все, от белой земли до черного неба — как раздался резкий сухой треск. Дружный. Как будто со всех сторон сразу.
— Рассредоточиться! — заорала Дэмонра, падая в снег и отшвыривая фонарь как можно дальше.
Первые несколько секунд она не видела ничего, кроме рыхлого сугроба перед собой. Выстрелы все стрекотали, но уже как-то недружно. Это позволяло надеяться, что они налетели не на профессиональных борцов за справедливость, а на обычных местных партизан. Впрочем, их в любом случае стоило сперва перестрелять ко всем бесам, а потом уже разбираться, кто они были и чего хотели. Но для начала следовало, самое меньшее, понять, откуда ведут огонь.
Дэмонра быстро приподняла голову, оценивая обстановку, и юркнула обратно. Стреляли с обеих сторон от тропы и явно довольно близко. Во-первых, она хорошо видела огненные вспышки — лупили по ним из винтовок, конечно же, не местных. Во-вторых, попасть в таком лесу более чем с двадцати метров даже в идущую колонну — еще надо было суметь.
Она быстро перекатилась к дереву — на фоне черного ствола разглядеть черную же пехотную форму было сложнее, чем на снегу — прижалась к нему спиной, выхватила пистолет и, дождавшись вспышки, пальнула почти вслепую.
Система Рагнвейд при таких ничтожных расстояниях просто чудеса творила.
Из прореженной короткими сполохами темноты раздался крик. Очень высокий и удивленный.
Дэмонра выстрелила еще раз. Кто бы там сейчас ни прятался в темноте — дети, взрослые или случайно спорхнувшие с икон белокрылые Заступники — у нее имелся приказ доставить роту в помощь гарнизону Вальде, и она должна была ее туда доставить. Все остальное было частностями, даже если частности орали тоненькими детскими голосами.
Пуля врезалась в ствол почти у уха Дэмонры, обдав ее щепками. Щеку как огнем обожгло. Нордэна снова перекатилась, на этот раз уже целенаправленно, к довольно удобной ямке между корней разлапистой ели.
— Крыть их на три часа и на десять! Крыть, вашу мать!
