Фернандо, несомненно, обладал врожденными талантами, раз услышал, как она кричала, пытаясь прибить насекомое. Держа в руке огненно-красный ботинок «Доктор Мартинс» он вбежал в открытую дверь и припечатал существо к полу у самой кровати ее соседки по комнате. Вдобавок к своему героическому поступку он забрал останки жука и смыл их в мужском туалете.
Фернандо для всех был истинным джентльменом, и никто не мог сказать о нем иначе.
Ему едва перевалило за тридцать, и он был слишком молод, чтобы просто упасть замертво. Катери никогда не видела, чтобы он страдал от элементарного насморка или головной боли.
— Что?..
— Да. Все крайне странно. Сказали, что на его теле нет ни единой ссадины, но на вскрытии обнаружили отсутствие сердца. Как странно, правда? Чем-то напоминает серию «Грани», вы не считаете?
Комната закружилась, всколыхнув в памяти старые сказки. Земля ушла из-под ног, словно она находилась в свободном падении. Катери схватилась за стол, ища точку опоры, чтобы не свалиться со стула на пол.
— Ты шутишь.
— Зачем мне шутить о чем-то столь ужасном? Я не полный кретин. — Энрике нахмурился. — Вы в порядке, док? Выглядите неважно.
С ней явно было не все в порядке, мыслями она полезла в дебри, в которые не хотела делать и шага. По легендам черные пересмешники поедали сердца своих жертв, не оставляя никаких видимых следов. Единственный способ узнать об их деянии — вскрытие.
В горле перехватило, так что дышать было невмоготу. Катери открыла электронную почту, чтобы своими глазами увидеть статью о смерти Фернандо. Однако не нашла успокоения, а лишь сильнее разбередила душу.
Энрике сказал правду. Фернандо летел домой, когда его перед посадкой попыталась разбудить стюардесса. Девушка обнаружила, что он мертв и приняла смерть за сердечный приступ. Хотя на самом деле кто-то или что-то во время полёта удалило сердце Фернандо с хирургической точностью, при этом не оставив на теле ни единого следа.
Из ряда вон выходящий случай. Если речь только о безумце или знахарке, охраняющей сердца и души умерших.
«Да, точно. Я не верю в черных пересмешников».
По крайней мере, именно это твердила ей логика. К сожалению, остальная часть сознания отказывалась прислушиваться к доводам рассудка.
В голове то и дело всплывали истории бабушки и силуэт искаженной фигуры из сна, вылетевший в окно.
«Прекрати!»
На дворе двадцать первый век, а не первый. Она находится в ультрасовременной лаборатории Университета Алабамы — не в каком-то домике из дерева и камыша, обмазанного глиной в отдаленном уголке Северной Джорджии.
Собравшись с силами, Катери окинула взглядом комнату. Она не окружена наскальными рисунками и сомнительными травами, способными усилить галлюцинации. Здесь газовые и ионные хроматографы, индуктивно-связанно-плазменный масс-спектрометр, электронный микрозонд, изотопный масс-спектрометр, ее электронный микроскоп…
Весь мир Катери состоял из таких вещей, как «Бетси-пушка[10]», одного или трехкомпонентных сейсмоприемников, сейсморегистрирующей системы «Страта Визор» и ЧИРП для определения твердого дна под слоем ила. Она — ученый, а не знахарка, раздающая волшебные отвары из трав, выращенных у нее в огороде.
Она не собирается верить во всякие небылицы. Смерти Фернандо есть логическое объяснение. Должно быть.
— Как думаешь, что с ним случилось? — спросила она Энрике.
Ее ассистент тоже ученый, который не купится на шаманскую белиберду.
—
«Вот и завязали с бредовыми теориями».
Она закатила глаза.
— Серьезно? Козий вампир? По последним моим сведениям они пьют только кровь животных. Никогда не слышала, что они похищают человеческие сердца.
— Но наверняка ты ведь не знаешь? — Его испанский акцент стал заметнее, а такое происходило, лишь когда Энрике был чрезвычайно взволнован или рассержен. —
«А я наивно считала, что знаю все страшные легенды. Но Энрике умудрился найти неизвестную мне страшилку».
—
— Si[12]. Это ведь гигантский летающий змей, так? Иногда он может принимать другие формы, но в основном предпочитает пернатого змея. Ночного охотника. И он вроде как кузен чупакабры.
— Тогда почему ты сказал чупакабра?
— Потому, что за пределами Чили и Аргентины никто и никогда не слышал об
«Как бы мне ни неприятно это признавать, но Энрике прав. Тем не менее…»
— Ты же на самом деле в это не веришь?
