И про все попытки кого-то догнать и перегнать… Если же присмотреться к повседневной чернухе, представленной в СМИ, то становится предельно понятно – учение Христа повсюду. Оно неопровержимо, так как в его основе лежат лишь физические процессы, сформировавшиеся задолго до появления кумиров и лжеучителей, толкающих людей в пропасть ошибок.
«Познать человеческое сердце труднее, чем природу, оно опаснее, чем горы и реки. У природы есть сроки весны и осени, зимы и лета, утра и вечера. У человека же лицо непроницаемо, чувства таятся глубоко» (Конфуций). На самом деле всё хорошо тестируется, но не какими-то лукавыми картинками-цифрами, а поведением в социуме. Первый этап, он же самый сложный, – поведение в семье, реакция на замечания родителей. Не прошедшему этот «материал» легче уже нигде не будет. Вышеупомянутые два проводника – это те самые достоинства и недостатки, два полюса одного человека, находящиеся совсем рядом друг с другом. Но выявить и указать нам их могут только другие. Те, кого Сартр называл адом. Именно они помогают убирать вышеупомянутые блоки, в библейской терминологии именуемые печатями…
Бронетранспортёр остановился плавно, чтобы не поднимать пыль. Но её не проведёшь. Она здесь хозяйка. Быстро поднимается большим желтоватым облаком, опускается медленно, демонстрируя свою власть. Привезли раненых в ПВД [40], передали в мед-роту. Жара. Пыль, делающая краски одинаковыми, лежит толстым слоем на всём: на технике, деревьях, на оружейных стволах, на листьях цветущей амброзии. Олимпийские боги как будто бы питались её пыльцой. Наверное, это была другая амброзия. От этой у многих только щекочет в носу. В дивизионной разведке служат не боги, а обычные люди – «из праха». Поэтому у них тяжёлые стволы, снаряжение. Им положен сухпай: каша в банках, тушёнка из фрагментов чьей-то горькой судьбы, сухари. Такая еда забирает последние силы, и после неё хочется спать. Уснуть и проснуться где-нибудь в мире «слабоосвещённых салонов и изысканных комплиментов»…
Мясо, а тем более тушёнку он не ел уже год. Началось всё с перенесённой желтухи, что на Кавказе не редкость, а потом вдруг начало казаться, что и с тобой могут поступить так же, как с излучающими оптимизм животными на этикетках… Незаметно появилось чувство солидарности к тем, чью судьбу решают расчётливые и безразличные к чужой боли. Хотя, может, они просто «спокойные», и сердца у них всегда работают ровно… Умылись. В ПВД котловое питание, правда, на прибывших не рассчитывали, остался лишь жидкий суп.
Только сели обедать, прибегает посыльный:
– Товарищ капитан, вас вызывает подполковник Синько!
Синько был в то время начальником разведки бригады, а разведчики были приданным ей подразделением.
– По вашему приказу прибыл! Здравия желаю.
– Здорово. Нужно сопроводить колонну Н-ского полка. – Синько кивнул в сторону шлагбаума, где стояли с десяток машин и несколько БТР. – До поворота на Гойты.
– Я туда дороги не знаю.
– Ты ж ездишь постоянно. По твоему маршруту, только от водокачки – направо.
– До водокачки дорога прямая, спокойная! Они что, сами не доедут?
– Так, всё, не препирайся. Через двадцать минут начало движения.
– У меня пулемёты клинят, чистить надо!
Синько демонстративно начал куда-то собираться, показывая, что разговор окончен.
Вернулся к себе в расположение. Кроме солдат, с которыми он приехал, там был только повар и два водителя. Экипаж БТР чистил стволы. Солдаты встретили усталыми взглядами.
– Собираемся, товарищ капитан?
– Подождите пока…
Доел остывший суп из котелка. Посмотрел на колонну. У них пять БТР, народ более-менее свежий. А разведчики – грязные, небритые, сколько времени даже не раздевались.
Минут через десять снова прибегает посыльный:
– Вас подполковник Синько вызывает!
Эти строки ему ещё не были знакомы.
– Да пошёл он…
Посыльный больше не появился. Позже, конечно, пришло чувство вины и понимание, что всё-таки Синько – мужик… Не стал цепляться. Почистили оружие, побрились, заправили БТР и поехали назад, в комендатуру.
В секторе «духовских» позиций пулемёт Владимирова (танковый) уверенно взял фа-диез большой октавы. Его радостно подхватили «братья Калашниковы»: спаренный башенный, а с кормы из-за ящиков с песком – «ротный», пулемётчика-разведчика Макарова Бориса. Левый борт отстрелялся из бойниц. Нутро бэтээра густо заволокло пороховыми газами… Бандиты, наверное, балдели после обеда. Ответили вяло и не сразу: дали несколько очередей и сделали пару выстрелов из РПГ. Борис потом сказал, что одна граната не взорвалась – воткнулась в бруствер омоновского опорного пункта, стоявшего перед комендатурой.
Спустя неделю, во время перемирия, на этом месте боевики расстреляют БТР бригадной разведроты. Погибнет земляк – заместитель командира. Его оторванную руку чуть позже найдут омоновцы и похоронят недалеко от поста. Перемирия тогда начинались по инициативе боевиков и заканчивались по их произволу…
