Да, ВСЁ необходимо ЗАБЫТЬ. Напрочь. Навсегда! Но я вновь хочу вернуться в этот миг и этот мир, открывшийся совсем внезапно! Мне грезятся эти огромные, упирающиеся в спокойное, тёплое небо деревья. Я хочу слышать крики больших, ярких птиц и есть самые сочные и сладкие на всей Земле фрукты. Я тоскую по этим свирепым, огромным и клыкастым зверюгам. Они не тронут меня, потому что всегда исполняют Его волю. И никогда не лгут Ему… Я солгал лишь однажды, когда Он спросил меня: „Где Авель, брат твой?“ С тех пор я не слышу Его голоса, а моя ложь стала лишь другой правдой. Я хочу начать всё сначала и на Его вопрос ответить честно: „Отче, мой брат сейчас на дальнем пастбище, у Синего озера! Он скоро вернётся, и мы вновь принесём Тебе свои дары. Я принесу смоквы, виноград и сладкий картофель, а брат мой – лёгкость, радость и свободу!“ Вдруг занемеет, исказится судорогой лицо и слёзы хлынут обильным очистительным потоком.
Для этого мне необходимо вернуться назад и знать, что другого мира мне не нужно и его никогда не будет…
За окном – зловонное дыхание неопорожнённого кишечника последней цивилизации. Рождественский пирог „Stollen“ (
Это единственно возможный способ возвращения в действие книги первой – Бытия… Дело за пустяком:
поймать точку „сборки“, взять под контроль свободный электрон, нейтрализовать магнитное поле, вызвать на себя огонь всех ракетно-артиллерийских дивизионов и остаться невредимым, преодолеть власть притяжения к женщине… Получить в наследство Царство Божие…
А писателей, поэтов и так уже слишком много… Классика, андеграунд… „Варенька, подруженька, девочка, сестрёнка, на котором дубле мы с тобой устанем?“[64]Рефлексии, самолюбование собственной слабостью. Посмотрите! Я такой же, как все, но не такой, как вы…
„Лицемер! Вынь прежде бревно из глаза своего и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза ближнего твоего“ (Мф. 7:5). Всё, что раздражает и что восхищает, – сильнее тебя, если способно стать центром иной гравитации, стянуть внимание из точки „сборки“. Устранить очаг раздражения или сбежать от него – не получится. Невозможно и приблизиться к объекту восхищения так же, как одинаковыми полюсами соединить два сверхмощных магнита. Это физика и… „серая чугунная скука железных законов“ братьев Стругацких, законов, которые „не нарушаются… не умеют нарушаться“.
„Что самое важное для писателя? Это иметь злобное, омрачённое, ревнивое и завистливое эго. Если оно есть, то всё остальное приложится“. Так считает писатель Пелевин Виктор. У него своя правда. Моя правда – зависимость от маленького кусочка плоти. Это синусовый узел сердца – водитель ритма. От него зависит моя жизнь. Не от власти, не от выпирающей повсюду дури и абсурда, а лишь от него. Ему нужно только одно – моё спокойствие. Как моему Главному Заказчику – моя нейтральность… Раскрыть природу всякой мерзости и не сползти в злоречивость, даже тщательно подбирая слова, – невозможно. Оправдывать, романтизировать пороки и отклонения или молчать – преступно. Зло становится бессильным и размагничивается при единственном условии – если ты бесстрастен. Это состояние веры и любви в её библейской трактовке. Предельная, нечеловеческая концентрация: „…на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона“[65]… Дальние орбитали, кишащие инфернальными сущностями, маловерного не выпустят:
„…Нечистая сила металась вокруг его, чуть не зацепляя его концами крыл и отвратительных хвостов… Все глядели на него, искали и не могли увидеть его… <…>
– Подымите мне веки: не вижу! – сказал подземным голосом Вий…
„Не гляди!“ – шепнул какой-то внутренний голос философу. Не вытерпел он и глянул“.
Так, видимо, представлял свою будущую судьбу Гоголь.
Вий, Драконы, Левиафан и прочие непобедимые мифологические и сказочные чудовища – проекции одних и тех же глобальных физических явлений, возникающих в сознании человека. Они лишают не только веры и наследства Царства Божьего, но даже не позволяют быть ПОЛНОЦЕННЫМ.
О чём ещё можно говорить? Что может быть выше по смыслу?
