А ведь к этому все уже фактически привыкли! Проблема в том, что чем сильнее отступничество, тем ниже концентрация внимания, работоспособность, умственные способности, устойчивость к стрессам и, естественно, – здоровье физического тела. Характер человека и характер работы внутренних органов и систем человека – одинаковы… Работа организма также начинает носить циклический характер: периоды удовольствия меняются периодами подавленности, депрессии… Употребляется большее количество еды, затрудняется вывод продуктов распада (ядов), усиливается ацидоз (закисление). Отсюда и выражение – «кислый». Появляются зависимости, что только ускоряет дегенеративные процессы.
Самое важное – главный Замысел состоит в том, что Спасение – не для всех. Это и есть те самые ворота, о которых говорили святые апостолы. «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их. Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф. 7:13–15).
Унижение неизвестностью заставляет человека отключаться от привычных тонических маршрутов. Будущее и прошлое исчезают. Вся чепуха перестаёт интересовать. Приговорённые к смерти читают только Библию. Впрочем, как и неизлечимо больные. Мемуары проституток и каких-то аферистов уже «не заходят». И случается, что вводятся моратории на смертную казнь и болезнь останавливается. Так включается в работу слабое взаимодействие… Когда же человек пытается избегать настоящего погружением в сублимацию – он уже совершает отступничество. Бог – в настоящем, и Он возвращает к Себе любыми способами. «Ты мудр, как умирающий буйвол» – так североамериканские индейцы выражали своё восхищение тому, кто мог принять простое и верное решение. «Все они, эти „бывшие“, люди потрясённые…» – писал Виктор Астафьев, подразумевая переживших чрезвычайно тяжёлые жизненные испытания. Все, кто однажды был вынужден принять настоящее.
Любое усилие – это пребывание в настоящем моменте. Почему нельзя «настоящим» назвать пребывание в искусственно созданном комфорте? Всё искусственное – временно. Как говорил Булгаковский Воланд: «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен…» Искусственное «хорошо» внезапно меняется на настоящее «плохо».
Смена, цикличность – природные свойства. Избежать их, не наследовав Царство Божие, не удастся. Именно об этом евангельская притча о Лазаре: «Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твоё в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» (Лк. 16: 25–26).
Мысли о том, что нужно быть готовым к очень серьёзным перегрузкам для достижения чего-то таинственного, неудержимо манящего к себе, преследовала человека на протяжении всей истории. Правда, приходили они не ко всем. Блестящий учёный и мыслитель Александр Мень так описывает попытки принца Гаутамы и будущего Будды на пути к этой метафизической свободе: «Просветление не приходило, но Гаутама не сдавался. Он с поразительной настойчивостью тренировался в испытанных методах: задерживая дыхание, колоссальным напряжением сосредоточивал мысль, но всё было тщетно. Он довёл свой обед до нескольких зёрен, продолжая непрестанные духовные упражнения. <…> И вот в один прекрасный день, когда после многочасовой неподвижности он пытался подняться, ноги, к ужасу наблюдавших эту сцену друзей, отказались его держать, и Гаутама замертво свалился на землю. Все решили, что это конец, но подвижник был просто в глубоком обмороке от истощения. Отныне он решил отказаться от бесплодного самоистязания. <…> Счастливый случай помог ему осуществить своё решение. Дочь одного пастуха, сжалившись над аскетом, принесла ему рисовой похлёбки. Гаутама принял её подаяние и впервые за долгое время утолил свой голод. С этого момента он навсегда отказался от крайностей аскетизма и признавал полезными лишь умеренные его формы» (История религии. Том 3: У врат Молчания).
