Простите за армейский каламбур, но всё равно «мягким *** в семье порядок не наведёшь». Правда, бизнес несёт убытки! Богачи разоряются и уходят в дворники (дворники не несут убытков!), их гаремы – на панель всем составом… А куда уходят миллиарды тонн одной только нефти? «Учёные» опять спорят: Земля то ли прибавляет в весе, то ли наоборот. Важно ли это? Наверное – да. В результате изменения массы планеты сила гравитации может изменить положение её орбиты. Замерзающий на границе жизни и смерти слышит звон колокольчиков. Это приближается оленья упряжка Хозяйки тундры. А сгинувшие в преисподней пожаров? Наверное, видят огромное, щедрое, как праздник, Солнце. Перестав культивировать механизм саморегуляции (законы и заповеди) и выполнять свои изначально возложенные на неё функции, власть перестала быть инструментом качественного контроля и регулирования. Дав свободу для развития всех существующих пороков, она сильно ослабила организм человечества.
По этой причине сама вместе с другими будет вынуждена стать клеткой
«Неправедный пусть ещё делает неправду; нечистый пусть ещё сквернится; праведный да творит правду ещё, и святый да освящается ещё. Се, гряду скоро, и возмездие Моё со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (Откр. 22:11–13).
Снова утро, но светло лишь под фонарями. Впереди идущий, вихляющийся силуэт оставляет за собой характерный ядовитый шлейф. Чуть не дойдя до скульптурной композиции Герою России генералу Романову, особь, дёрнувшись всем телом, привычно швыряет окурок в «зелёную зону». Огонёк, описав ломаную дугу, гаснет в грязной сырой листве, среди десятков, сотен своих более ранних собратьев… Навстречу, нарочито сутулясь, шаркают ещё двое таких же трансгендеров. Капюшоноголовые. Важно, деловито, мусоля концы своих контрафактных «петров». За ними следом – ещё и ещё. Следы их присутствия останутся всюду: на остановках общественного транспорта, в цветочных клумбах, на лестничных клетках и детских площадках…
…Была середина апреля девяносто пятого. Весенний воздух наполнял лёгкие свободой, а сердце – радостью и каким-то бессознательным ожиданием скорого счастья. Осталось чуть больше месяца до вывода. Минус время на сборы, на подготовку людей и техники к маршу… Когда на одной из дальних позиций устроили что-то вроде праздничного салюта, и. о. начальника штаба гневно вошёл в эфир: «Что за стрельба?!» Нарушив дисциплину связи, ему весело, по-киношному, ответили: «Победа, браток!» Наверное, командир седьмой роты Слава Кубынин подумал, что в мутном, от треска и шипения, эфире никто толком не поймёт, чей это был голос. Голос был его, стрелять перестали, и начальство переключилось на другие проблемы.
«Бамут – не Берлин, штурмовать не будем. Будут работать артиллерия и авиация». Этим словам тогда ещё генерал-лейтенанта Романова в боевых порядках особого значения не придали. Грязь, бельевые вши и скудный окопный паёк на тот момент казались более насущной проблемой. Честно говоря, о предстоящей операции вообще толком ничего не знали. Это сейчас пишут, что в так называемом бамутском гарнизоне были батальоны Басаева и Хайхароева, отряд «Асса», сотни наёмников… Впрочем, а что нужно знать «сменным мишеням» – солдату, младшему офицеру? «Целься в грудь, маленький зуав, кричи „ура“!» [36]На следующий день штурма действительно не было. Была попытка занять село фактически сходу. В итоге – десятки убитых и раненых, пропавшие без вести, сгоревшая техника и команда на отход. Когда уже за селом разрозненные подразделения начали собираться в колонну, к командно-штабной машине вызвали командиров штурмовых групп.
– Слава пропал! – выдохнул, вернувшись, старший. – И с ним ещё одиннадцать человек…
Ночь. Подготовка к бою. Отбивать своих. В строю – только добровольцы. Самые отчаянные офицеры и самые надёжные солдаты. Разгрузки и карманы некрасиво оттопырены. В них – гранаты, патроны в пачках, россыпью. Навязчивое, но осторожное желание вспомнить короткий ночной сон. О чём он? А что прошлой ночью снилось Славе? Уже на подходе к селу перед колонной приземлился вертолёт… Команда на запрет движения. Отбивать было уже некого. Все, оказавшиеся в плену у боевиков, к этому времени уже приняли мученическую смерть…
