Выступаем сразу, как просохнет земля. Пётр Аксаков, начальник моей личной спецслужбы уже получает известия с городков, которым вскоре предстоит перейти в правильные руки. Его шпионы изучают, чем дышат гарнизоны и гражданские. И, само собой, ищут подходы к охране. Выгоднее всего застать тех врасплох и захватить ворота. У нас есть определённые намётки на этот счёт.
По нашим данным общая численность гарнизонов в трёх крепостях около 5 000 человек, плюс возможно шведы смогут усилить их за это время. В любом случае наши силы вроде бы значительнее. Но не надо забывать, что мои солдаты и офицеры пока недостаточно обстреляны. И мы собираемся разделиться на две, или даже три группы.
Как обычно, я встаю рано. После энергичной зарядки иду в церковь. Сидя перед алтарём, начинаю молиться. А на самом деле медитирую. При этом голова пустая до звона. Ни одной вменяемой мысли. А вот когда прихожу в себя, то задачи, накануне казавшиеся нерешаемыми, становятся ясными. Всё, что я когда-либо видел, слышал, о чём читал — вспоминается предельно чётко. Так мне удалось без лишних мучений воспроизвести петровскую Табель о рангах и многие его указы. Мы своевременно перешли на Григорианский календарь, окончательно внедрили арабскую цифирь и нам удалось прийти к тому варианту кириллицы, которая просуществует практически без изменений до начала двадцатого века.
Но сейчас мои послезнания никак не могут помочь. Невозможно вспомнить то, чего не случилось. История страны, да и Европы тоже, пошла по-другому, альтернативному пути. Надеюсь, что изменения к лучшему. Но разобраться и предугадать действия исторических личностей, сильных мира сего, стало трудно. Не только Пётр Алексеевич теперь остался только в моей памяти. Но и мальчишка-король Карл XII не сможет в будущем нагибать половину Европы. Ведь я собираюсь лишить его основы. Швеция в результате наших действий обязана потерять основную часть армии, репутацию великой державы и главное — свою экономическую мощь, черпаемую в эксплуатации захваченных территорий. Он, кстати, даже может вообще помереть в младенчестве. Иди-знай.
Я даже не упоминаю монархов государств восточной и центральной Европы. Кто покинул раньше этот бренный мир, кто-то пришёл преждевременно к власти, изменилось течение исторических событий.
А мне придётся идти наощупь, пользуясь услугами дипломатов и шпионов. Ну и, разумеется, руководствоваться логикой.
На ярко голубом небе весело играли в догонялки кудрявые барашки облаков. Но мне не до любования природой. Я вышел прогуляться по территории Кремля. Внутри всё кипит, час назад как вернулся из инспекционной поездки в Тверь. Она задумывалась как последняя проверка перед отправкой войск на линию боевых действий. А в итоге я перенервничал и чуть не приказал казнить высокопоставленных офицеров.
В Твери квартируют два линейных пехотных полка и полк драгунов. По приезду для меня и свитских Тверской наместник Михаил Сабуров устроил торжественный приём. Но я решил сначала проверить подготовленность частей к весенней компании. А через два дня пошли оргвыводы. Два полковника арестованы и отправлены в подземелья Тайной канцелярии. С ними предстоит вдумчивая и серьёзная работа. Казнокрады и предатели, одним словом. Сабуров, пока что сидит под домашним арестом, а вместо него я назначил временного наместника.
Сразу обратил внимание на бедственное состояние животных в конюшне. Поговорив с людьми, выяснил, что фураж для лошадей, который был оплачен казной, ушёл налево. Лошади худые с выпирающими ребрами смотрятся убого. Как на таких воевать?
И если Белгородский полк, хорошо показавший себя в прошлой компании, выглядит вполне достойно. То Архангелогородский фузилёрный полк, набранный зимой, напоминает мне стрелецкий приказ времён Смутного времени. Вместо закупленных за огромные деньги мушкетов солдаты вооружены каким-то старьём. Мундиры из худого сукна, обувка больше подойдёт крестьянам. Питание убогое, а ведь этот полк получил четыре новых полевых кухни. Про них отдельный разговор. Я сорвался и приказал наказать не только полковников, но и старших офицеров.
Сразу отдал приказ проверить состояние в других частях. До начала компании осталось всего полтора месяца, а тут такая катавасия. Теперь я понимаю Петра Алексеевича, почему он драл бороды и охаживал бояр палкой. С ним и иначе нельзя. Мне тоже остро захотелось начать строительство новой столицы, где мне удастся создать новое общество. Никакого панибратства и местничества. Ведь эти люди искренне не понимали, за что я на них сержусь. Ну украли малёхо, солдатушки пойдут в бой босые и полуодетые со старыми пищалями, вместо современных фузей. Что тут такого, они даже были готовы поделиться украденным со мною.
