Вообще отец не был любителем активного образа жизни. Он любил посидеть и посибаритствовать. Из увлечений могу разве что вспомнить его внимание к подаренному западниками органу. Вот около него он долго ходил кругами. К сожалению, малоподвижный образ жизни негативно сказывался на батюшке. Он тяжело ходил, опираясь на посох. Матушка тоже не была горной козочкой. Но тут можно понять, как кошка рожала каждый год. Шутка ли — выносить десятерых. И ведь ни одного не сбросила. Другое дело смертность при родах. Ну при местном уровне медицины — ничего удивительного.
В день аукциона я истово молился. От удачи сегодняшнего дня зависел успех и других моих начинаний. Если всё пойдёт как задумывалось, то ко мне начнут иначе относиться. А ежели проиграем, это надолго отвернёт от меня их уши. Буду до двадцати лет числиться в юнаках.
Дмитрий, как мой представитель, с утра уже крутится на Гостином дворе.
До позднего вечера от него ни гу-гу. Так и уложили меня спать. Прасковье наказал разбудить с приходом Мити.
Утром проснулся рывком, — брат приходил?
Личная челядинка широко улыбнулась, — Ванечка, всё хорошо. Приходил, но я не решилась тебя будить.
Только сейчас я заметил мешки с деньгами. Они сиротливо стояли на столике у окна.
— Зови.
Через пять минут притащился заспанный помощник. Кривится, а морда хитрая. Знает, что заслужил награду. Я его тоже на процент посадил, чтоб старался.
— Сколько? Тысяча семьсот пятьдесят рублей серебром? Спасибо господи, — перекрестился я. Получается в среднем за книгу мы выручили 175 целковых. А это очень неплохое начало. Теперь мне хватит расплатится с нужными людьми. Я задолжал не только скорняку за обложки. У меня буквально каждая копейка из будущего дохода расписана на годы вперёд.
Я смотрел как из молодого и крепкого тела стремительно уходила жизнь. Ещё несколько минут назад это был полный надежд и сил парень, а сейчас он недоумённо смотрел на меня. Сероглазый белобрысый парнишка вдруг пошатнулся и упал. В это время я с Пахомом проходил мимо участка, где молодые вои соревновались под управлением опытного наставника. Эти два парня упражнялись с тренировочными копьями. Древко одного из них видимо оказалось неподходящим. Раздался сухой щелчок при столкновении и острый конец обломка куснул противника в ногу. Ещё несколько секунд молодые парни продолжали тренировку, когда один их них неожиданно упал. Раздались обеспокоенные крики, подбежал старший. Как раз мы проходили мимо, когда все сгрудились вокруг лежащего. На песке остался лежать юный парнишка лет семнадцати, а более опытный прижимал к его бедру тряпку. Но та стремительно намокала и на песке уже образовалась лужица крови.
Как же так, я рванул ему на помощь. Мне хватило беглого взгляда понять, что повреждена бедренная артерия. Рана на несколько сантиметров ниже паха, алая кровь сильными толчками вытекает наружу и даже плотное прижатие тряпки не помогает.
Пахом перехватил мой порыв помочь и прикрыл собой. А теперь раненный парнишка узрел меня во всём моём парадном обличии, а я собирался к батюшке на аудиенцию, и спокойно смотрит прямо мне в душу. Вопрос и непонимание в его глазах сменились на спокойное осознание неотвратимой смерти.
Его можно было бы спасти, для этого нужно было сильно пережать кулаком артерию и наложить жгут выше раны. Это конечно не спасёт, нужно срочное хирургическое вмешательство. Я об этом знаю только из лекций, который нам читали в медучилище. По идее надо вскрыть мышцу, добраться до артерии, перехватить её зажимом и срастить. На это меня бы точно не хватило, даже если бы у меня был бы необходимый инструмент. Опыта нет от слова «абсолютно».
Потом тело парня унесли с площадки, а я потащился дальше в отвратительном настроении. Пришлось остановиться и отдышаться. Пахом по ошибке принял мою слабость за боязнь кровь и вид чужой смерти, и с пониманием поддержал меня.
Ёкарный бабай, надо ускорять работы по производству спирта. Завтра же навещу мастера. Мне позарез нужны элементарные средства обеззараживания.
— О, любо. Вот сейчас вижу перед собой истинного сына царя, — мой батюшка с удовольствием повертел меня перед собой. На сей раз он принял меня не в парадной зале, а в личном кабинете наедине.
Ну, ещё бы ему не быть недовольным. Меня почти час наряжали в кучу парадных одёжек, под конец я чувствовал себя отвратительно, под тяжестью нескольких слоёв плотной ткани. И только поддержка Пахома и посох, на который я опирался при ходьбе, позволили мне не завалиться на крутых лестницах дворца.
— Ну, сын мой, Глеб Иванович тебя хвалит за усердие к наукам. Отец Феодосий тоже не шибко ругает, я доволен. Вот только объясни мне, что ты затеял с детворой? Зачем яшкаешься со смердами? Неужели тебе недостаточно моего слова?
