Вначале выезжают 300 стольников по три в ряд, да на лошадях одинаковой масти. Затем появляются 300 конных стрельцов по пять в ряд, в кафтанах клюквенного цвета. Далее следуют 500 тяжеловооруженных рейтаров. Потом 40 выводных лошадей с драгоценной упряжью и наконец огромная царская карета английского производства. В ней кроме главного лица следуют Морозов и моя светлость. Поджимают процессию многочисленные придворные, ближники и их сопровождение. Ну и под занавес сокольничие со своим хозяйством.
Я читал переводы переписки европейских послов своим патронам. Если честно, то стало стыдно за державу. Столица напоминает большую деревню, кроме Кремля и нескольких улиц полная помойка. Зато царский выезд самый роскошный в Европе. Народ в большинстве своём безграмотен и закрепощён, зато у брата одних только ловчих птиц более 300 штук.
Но, моя попытка не прошла. Алексей мягкосердечен и добродушен, но иногда упирался или даже впадал в гнев, тогда лучше оказаться от него подальше.
Предложение посетить с ним Саввино-Сторожевский монастырь, да ещё без тягостного присутствия заболевшего Морозова мне понравилось. Только мы вдвоём и несколько свитских. А также эскадрон рейтар. Выезд получился скромный, чай не развлекаться едем, а на богомолье. Это более 60 вёрст, и мы на ночёвку остановились в небольшом селе, чтобы к обеду добраться до монастыря. Вся поездка заняла около шести дней и всё это время мы общались на самые разные темы. Ну, разумеется, кроме времени молитвы и общения с монастырской братией. Алексей покровительствовал этому монастырю, и мы привезли ларец с деньгами, которые предназначались на его расширение. С удивлением узнал, что первым делом, как только Алексей взошёл на трон, он наделил этот монастырь первой ступенью, лаврой. Киево-Печерская и Троице-Сергиева получили его несколько позже.
— Эх, Ванька, это же здорово получится, — государь, которому только недавно исполнилось семнадцать, с силой хлопнул себя по коленям. Я в подробностях рассказал ему о своих планах по изданию новой газеты. Мы и название уже придумали — «Московские новости». Форма и концепция подачи материала была необычна и выгодно отличалась от европейских СМИ.
Это была не единственная тема, которую мы обсуждали наедине. Я не забыл о четырёх стратегических ошибках моего братца. И если с приближением появления Никона я пока ничего не мог сделать. Он прозябал в далёком Кожеозёрском монастыре игуменом. То вот мои идеи по поводу создания марионеточного государства на Днепре в качестве заслона между Русью и юго-западом Европы нашли у него одобрение. Если мне удастся склонить царя к этой идее, то не будет двух войн между нами и Польшей, а потом и Швецией. А там и бесконечное бодание с османской Портой за южные земли, которое унесёт десятки тысяч жизней наших людей и неисчислимые ресурсы на войну. А главное — вечно бурлящая казацкая вольница направит свой нездоровый интерес не на нас, а на турок и поляков. Намного проще платить свои денежки казачьим гетманам, как это всегда любили делать бриты, чем воевать за чужие интересы с теми же османами.
Другую стратегическую ошибки русских царей, торгующих с иностранцами в ущерб себе, я уже потихоньку исправляю. Благо в этом меня в своё время активно поддержал Борис Иванович Морозов. Вот только устремления у нас разные. Царедворец просто нашёл лишний способ переправить денежные потоки в свой карман. О размерах подношений ему от иностранных торговцев я знаю не понаслышке. Нашлись добрые люди, просветили.
Ну а последний и наиболее важный прокол брата — это новое Соборное Уложение, которое окончательно закрепостит крестьян и к ним приравненных. Что откинет страну на века назад.
До кучи можно упомянуть и весьма неудачную денежную реформу, но до неё ещё далеко.
— Брат, дозволь с тобой посещать такие места. После вчерашнего я чувствую необычное состояние. Будто приник к святому источнику, — так фамильярно кроме меня дозволялось обращаться к государю только нашей малолетней сестрёнки Татьяне.
Вместо ответа Алексей внимательно посмотрел мне в глаза, а потом порывисто прижал к своей груди. Мне даже показалось, что у него слёзы выступили на глазах.
