Но нам никто не мешал общаться. Периодически мы разминали косточки, вырываясь на конях далеко вперёд. В нашей карете можно натурально жить. По-крайней мере человек шесть там разместятся с комфортом, а мы ехали только вдвоём.
Подводить царя к моей мысли я начал исподволь. Рассказывал ему про римских преторианцев, смещавших императоров. Объяснял причины опричнины и сопротивление старых боярских родов. Алексей задумался, он видел, что его реформы буксуют, но Морозов уверял, что так всегда было. А вот я предложил решение.
Оно не понравилось царю, — Ваня, как же так. Ты предлагаешь чернь поставить в один ряд с дворянством.
Приходилось приводить примеры политического устройства Европы. Заодно я закинул ему мысль о том, что не следует закрепощать крестьян. Мы тогда не сможем приблизится к ведущим европейским державам и так и останемся плестись позади повозки.
Алексей Михайлович стал задумчивым. Брал жеребца и в сопровождении охраны отъезжал от каравана. А потом звал меня и пытал на предмет возможных изменений. Мы даже составили прожект организации двух новых школ в Москве. Первая — это госпитальная, для подготовки медиков. А вот вторая получила предварительное название «Приказная». Там мы намереваемся взять в обучение сотни две для начала недорослей подлого сословия. Я рассказал брат о своём опыте отбора и как это лучше провести. Но когда дело заходило до деталей, брат скучнел:
— Я не хочу этим заниматься. Ты предложил, тебе и возглавлять это дело. Указ я подпишу. Вот только как представить это в Думе. Обязательно начнутся разговоры, что я привечаю чёрный народец и отталкиваю исконную знать.
— А мы не будем всем рассказывать конечную цель. Давай скажем, что готовим только небольшую группу слуг для помощи приказным дьякам. А о размахе мероприятия пока говорить не будем.
Само собой встал давно назревший вопрос о замене стрельцов регулярным войском. Начало организации полков новой формации положено ещё незабвенным Иваном Грозным. Но их явно недостаточно. Для пополнения полков иноземного строя надо набирать служилых, «охочих» вольных людей, казаков, иностранцев и «датных» людишек по примеру европейских армий. А для этого нужны средства и немалые. И где их взять, я догадываюсь. Нет ничего лучше, чем экспроприация награбленного.
А выдавить стрельцов из крупных городов можно, к примеру в случае войны. Вот скоро как раз такая наклёвывается. К нам обратился Богдан-Зиновий Хмельницкий, казачий сотник, которого только что избрали гетманом. Бьёт челом и просит защитить от польского вторжения. Просит войско и денег. Ну понятно, что не музыканты с поварами ему нужны.
Наша путешествие длилось почти два месяца до самой осени. Многое удалось с братом обсудить наедине. А главное появилось ощущение причастности. Молодой царь теперь советуется со мной по многим вопросам. Что показательно, он меньше времени стал уделять развлечениям. Об этом мне докладывал камердинер Никита Салтыков, — жалуются сокольники, Ваше Высочество. Говорят, царь охладел к охоте.
Дай-то бог, его энергию да в мирное русло.
Ожидаемо бояре повякали на проекты царя по созданию двух новых школ. Но распущенные слухи, что это моя работа их успокоили. У меня уже была определённая репутация покровителя образования.
А вот вокруг личности воеводы, командующего сборным войском, собираемым для войны с поляками, разгорелись страсти. Тут уж я подсуетился, среди оппозиции протолкнул свою креатуру, кандидатуру опытного Новгородского воеводы Василия Ивановича Бутурлина. Этот двоюродный брат царского дворецкого Василия Васильевича Бутурлина уже давненько у меня на примете. У него хорошая репутация среди стрельцов и я планирую именно ему поручить заняться очень важным делом, покорением Сибири.
Если бы не моя уже сработанная команда из молодых сподвижников и ближников, я бы утонул под ворохом проблем, накатывавших как ком с горы. Если моя свита формировала мой вес во дворце, то молодёжь, которую я выучил многим наукам, будет костяком для преподавательского состава. Им, конечно, не хватает опыта и знаний, но для этого я кинул клич и теперь наши послы в странах Европы активно предлагают работу учёным и инженерам. Тимофей получил предложение взять руководство «госпитальной» школы. Он всячески сопротивлялся, но когда я пообещал ему чин личного дворянства, которое не распространялось на будущее потомство, он сдался.
А вот со второй кандидатурой было и проще, и сложнее.
