– А почему вы вдруг отождествляете себя с властью? – серьезно спросил Суорд. – Вы не хуже меня знаете, что власть в Империи – это не Император, а Совет Пятнадцати. И люди очень четко отделяют одно от другого. Вы спрашивали меня, на что я рассчитываю? Конечно, будь Империя и в самом деле тысячелетним колоссом, сильным и могучим, ни у какой подпольной организации не было бы ни малейшего шанса противостоять ему. Но это не так. Государство слабо. Ничтожества и посредственности, управлявшие им в последние дюжины лет, ослабили его. Душа любую инициативу и противостоя переменам, они позволили развиться в нем коррупции, воровству и безответственности. Здесь, в Императорском Дворце, и даже в Столице кажется, будто все в порядке. На самом деле Империя близка к гибели. В Дворцовой библиотеке должна быть некая вещь под названием "Письмо тридцати шести". Прочитайте его, и вы поймете, что меня беспокоит.
– Я читал его, – сухо заметил Кэноэ. – Продолжайте.
– Тогда вы знаете, что впереди – беспорядки, кровь, может быть, долгие годы хаоса. Выйти из кризиса только за счет ресурсов старой системы нельзя. Нужно поворачивать на другой путь.
– Революция? Те книги, что мне приходилось читать, утверждали, что революции редко приводили к чему-то хорошему.
– Это были, наверное, хорошие книги, – уважительно кивнул Суорд. – Я тоже не сторонник революций. Любая революция – это взрыв, который невозможно удержать под контролем. А взрыв – это кровь и хаос. Нам нужен мирный переход, и мне представляется, что такой переход возможен. Но чтобы совершить его, нужна иная власть, не власть Совета Пятнадцати, она принадлежит старой системе. В то же время, новая власть должна оставаться легитимной, иначе переворот неизбежно превратится в революцию. И такая власть у нас есть. Это власть Императора, который сам находится в плену у Совета Пятнадцати.
– Насчет последнего согласен, – проворчал Кэноэ. – Но власть Императора – это фикция. Ее нет. Она выродилась в кучку бездельников, исполняющих давно потерявшие значение ритуалы. Неужели кто-то еще принимает ее всерьез?
– И еще как! Простые люди традиционно уважают Императора, особенно в глубинке. Пару лет назад мы делали опрос – кому люди доверяют полностью, частично или совсем не доверяют. Опросили около двадцати тысяч человек во всех провинциях и в нескольких колониях. Так вот. Императорской власти доверяют – полностью или частично – 124% населения Империи (из 144)! Наш "Союз Борьбы" занял второе место с 95 процентами. Да и вы сами, наверное, знаете, сколько писем приходит в адрес Императора.
– Знаю. Этим занимается целый департамент в Управлении Двора. Говорят, иногда они кому-то помогают. Очень часто на приемах люди пытаются получить аудиенцию у Императора, обычно с ними говорит кто-то из советников. Даже странно, что сегодня нет ни одного из таких просителей.
– Ну вот. А вы говорили – кучка бездельников. Между прочим, Император даже имеет право распустить Совет Пятнадцати.
– Знаю. Он был созван во время Единения. Когда началась Северная война, в Империи было объявлено чрезвычайное положение, а Император своим указом созвал чрезвычайный совет, который временно принял на себя верховную власть. Вначале в него входили шестнадцать человек, но один скоро умер, и их осталось пятнадцать. А чрезвычайное положение так никогда и не было отменено.
– Я потрясен, – сказал Суорд. Было видно, что он не преувеличивает. – Выходит, вы тоже историк?! Может, вы еще и знаете…
– Что Великое Восстание на самом деле не было восстанием? Знаю. Мне даже знакомо имя некоего Ргиавла. Приходилось слышать о таком?
– Приходилось, – слабо сказал Суорд. – Я начинаю по-черному завидовать вашей библиотеке.
– Да что библиотека? Это мелочь. Я вот не совсем понял, какие виды вы имеете лично на меня?
– Честно говоря, и сам пока не знаю. Так, наметки. Вы, может быть, помните, как три года назад было наводнение в 14-й провинции? В то время там оказался кто-то из ваших родственников, кажется, ваш дед по матери, принц Лкээрно. Он, по сути дела, возглавил спасательные работы. Люди тогда действовали с каким-то особым старанием, мне рассказывали, что все переживали душевный подъем. Особенно, на фоне того, что официальная власть никак не прореагировала на их беду. Помните, я говорил про опрос? Совету Пятнадцати полностью доверяют 6% населения, доверяют частично – 17%. И люди склонны воспринимать Императора как защиту от существующей власти. Понимаете?
– Понимаю. Вы предлагаете мне посещать места землетрясений, наводнений, обвалов, ходить по больницам и госпиталям. Одним словом, символизировать, что Императорская власть откликается на народные беды.
– Да. И не надо иронии. Это действительно так, и это очень важно. Нам нужно создавать легенду, если хотите, что Император помнит о людских бедах и нуждах. В нашем государстве существует чудовищная отстраненность людей от власти. Нам необходимо изменить это положение!
– Простите, нам – это кому? Нам или вам?
– Скажем так, нам с вами.
Кэноэ несколько секунд изучающе смотрел на Суорда.
