Было видно, что этот вопрос заставил господина Хави глубоко задуматься.
– Префект – это должность государственная, – важно сообщил он. – И моя задача – это навести порядок.
– А что вы вкладываете в это понятие? – немедленно спросил Билон. – Уточните, пожалуйста, для наших читателей.
– Порядок – это порядок, – доходчиво разъяснил Хави. – Чтобы преступности вокруг не было. И люди чтоб порядок знали, не делали, что не положено. Чтобы чиновники над честными бизнесменами не измывались. Все эти постоянные проверки, ревизии, поборы просто губят любое дело в стране. Наша задача – поднять деловых людей на ту высоту, которую они заслуживают. Оградить их от мздоимцев и жадной бюрократии. Прекратить порочную практику, когда всю выгоду получают фирмы, напрямую связанные с властью. Мы можем даже назвать эти фирмы в нашем районе! Но когда мы придем к власти, их развеселой жизни наступит быстрый конец!…
Дуган Хави воодушевился. Все его косноязычие куда-то мигом исчезло. Было видно, что эта тема задевает его за живое.
– Прошу прощения, – Майдер Билон остановил поток его красноречия. – А здесь нет противоречия в том, что вы, кандидат в префекты, сами, как я слышал, занимаетесь бизнесом?
– Честному бизнесмену бояться нечего, – немного невпопад ответил Хави и замолчал, всем своим видом показывая, что ужасно торопится.
Билон понял, что на эту тему он больше не скажет ни слова.
– Последний вопрос. А что, так сказать, подвигло вас на то, чтобы выставить свою кандидатуру на пост префекта? Насколько я знаю, в этом сыграл определенную роль известный нам Майдер Донацилла?
– Э-э-э… – Билон с удивлением понял, что этот невинный вопрос представляет для кандидата в префекты чуть ли не наибольшую сложность. – Э-э-э… Меня… э-э-э… попросили… зная все мои достоинства… И вообще, я извиняюсь, я спешу.
Дуган Хави еще раз пожал руку Билону и словно испарился. Надо сказать, сделал он это очень ловко. У Билона не было практически никакого шанса задержать его новым вопросом.
– Странно… Не понимаю, что на него нашло, – Ренсер Элаво выглядел очень разочарованным. – Извините, я не думал, что все так повернется.
– Да ничего страшного. – Билону нравился бывший полицейский, и ему не хотелось его смущать. – Я вижу, митинг еще не закончился. Тут еще кто-то будет выступать?
– Да. Еще один кандидат.
– Их всего двое?
– Их четверо. Но один из них – нынешний исполняющий обязанности префекта, а второй – мелкая сошка из префектуры. Так всегда делают, чтобы было, как по закону, минимум, два кандидата. Между прочим, нас долго не хотели регистрировать. Хотите, я расскажу?
– Да как-нибудь в следующий раз, – мягко сказал Билон. – Я пока послушаю следующего кандидата. А почему не будут выступать двое других?
– А оно им надо? Мелкой сошке вообще ничего не светит, он здесь только для галочки. А этому, исполняющему обязанности – да зачем ему вообще нужны эти выступления? За него и так проголосуют все госслужащие в районе, всякие фирмы, которые зависят от префектуры, жители муниципальных домов. Пару тысяч голосов они вообще собираются приписать. Только в этот раз у них ничего не выйдет, мы проследим!… Да, я прошу прощения, мне нужно идти. Если будет желание, найдете меня в нашем предвыборном штабе, помните, где это?
– Да, вы мне говорили адрес.
Билон повернулся к трибуне. Там уже стоял высокий седой человек с жестким, словно вырубленным из камня лицом. С его партийной принадлежностью все было ясно. Поднявшийся ветер развевал за его спиной флаги с эмблемой Движения за демократию. Где-то с краю толпы поднялся одинокий транспарант с солнцем в сложенных чашей ладонях.
– Доброго дня вам всем, – сказал человек на трибуне. Голос у него был громкий и звучный. – Я вижу, здесь присутствует кое-кто из тех, что уже посещал мои выступления, для остальных представлюсь. Меня зовут Элвин Такус, мне пятьдесят девять лет. Признаться, я не стремился к этой должности, за свою жизнь я уже достаточно наработался и достаточно заработал и считал, что заслужил право на отдых. Но я – не чужой человек в этом районе. Я родился здесь, мои родители до сих пор живут в нашем старом доме на Двенадцатой Северной улице, и мне не безразлично, что здесь происходит. Я полагаю, мой опыт может пригодиться в решении проблем района. Больше тридцати лет я занимался кризисным управлением – поднимал почти обанкротившиеся компании и приводил их к рентабельности. Последней из них была фирма "Витрон", производящая окна и магазинные витрины, с оборотом в три миллиона брасов в год. Два с половиной года назад, когда я пришел к ним, они не могли даже выплачивать зарплату своим рабочим. В прошлом месяце я оставил их с прибылью в сто сорок тысяч брасов в квинтал и стабильным положением на рынке…
– "Ли-ги-нор"! "Ли-ги-нор"! "Ли-ги-нор"! – перебили его выкрики из толпы. – Банкрот!
