– Не отвлекайтесь, – недовольно сказал голос из динамика. – Вы знаете язык, и это хорошо. Вы не пошли в побег со своим товарищем – значит, вы осмотрительны и благоразумны. Вы военный – значит, вы умеете приказывать и подчиняться. Ваш прежний бригадир и его заместитель сняты со своих постов и отправлены рядовыми в другие бригады. Я назначаю на должность бригадира вас. Письменные инструкции и знаки отличия вам передадут. Заместителя назначите себе сами. Идите!
– Есть! – ошеломленно сказал Собеско и от неожиданности впервые в жизни сделал поворот "кругом" через правое плечо. Он ожидал всего, что угодно, но только не этого.
"Жизнь – ироничная штука", – пробормотал про себя Собеско.
Вероятно, он бы еще сильнее утвердился в этом мнении, если бы знал, что происходило в этот момент примерно в восьми тысячах километров к западу.
– Извините, – Лада Вакену несмело подошла к столику дежурного. – Вы не скажете, где сейчас Кен… Кен Собеско?
– Собеско? – дежурный с интересом посмотрел на Ладу и, кажется, узнал ее. – Нет его.
– Я вижу, что его нет. А где он есть?
– В лагере его нет. Совсем. Он на работу завербовался.
– Когда? – ошеломленно спросила Лада. Ей показалось, что ее сердце с размаху ухнуло куда-то вниз. – Когда это случилось?
– Когда? – переспросил дежурный. – Да неделя уже, наверно, прошла. Кажется, он с вами попрощался, и в то же утро они и ушли, все втроем. Точно.
– И когда они вернутся? – в голосе Лады явственно послышались просительные нотки.
Дежурный нахмурился.
– Говорят, что-то плохое с их бригадой случилось, – нехотя сказал он. – Не знаю, что, но плохое. Так что, может быть, они уже и не вернутся больше… Подождите! Что с вами?! Вам плохо? Присядьте.
– Нет, все нормально, – сквозь зубы процедила Лада. – Со мной все в порядке.
"Успокойся, – уговаривала она себя. – Что ты так разнервничалась? Ну, уехал он. Ну и что? Это же был обычный грубый бесчувственный вояка, с ним почти невозможно было разговаривать о чем-то отвлеченном. Он не читал те же книги, что и ты, не смотрел те же фильмы, не ходил в театр, не посещал выставки, да и в постели был – прямо скажем – хорош, но не более того…"
Но на самом деле Лада Вакену знала, что все это вторично, третично, десятерично. Главное, Кен был сильным и надежным, с ним она всегда чувствовала себя спокойно. И рядом с Кеном она никогда не была одинокой. Не была…
"Боже, какую ошибку я совершила! – подумала она. – Какую ошибку…"
Никогда не возвращайтесь к тому, что оставили позади. Никогда…
Пир во время чумы… Тот, кто первым додумался до этого, был мудрым человеком. Только во время чумы и может быть настоящий пир, когда веселье бьет через край, когда душа нараспашку и когда наслаждаешься каждой минутой, забыв обо всех бедах, но в глубине души помня, что каждая такая минута может оказаться последней.
Такая вот себе гамма чувств… Гредер Арнинг иронично усмехнулся над собственной фантазией. И чумы никакой нет – бомбить уже недели полторы, как прекратили, и пир, в общем-то, так себе – обычная среднестатистическая пьянка, пусть даже и по большому поводу – завершение прокладки подземного входа и проводы Диля Адариса.
Застолье уже достигло той стадии, когда единый коллектив разбивается на группы и пары. Леттер Ярки, сидевший по правую руку от Арнинга, был всецело поглощен своей соседкой – хорошенькой Нитой Серенис. Отец Ниты, старый Рон, беседовал о чем-то с Нейлом Вифинисом, в то время как Ланта Вифинис уточняла какие-то последние детали с Дилем Адарисом. Дальше увлеченно рассказывал что-то свое Лефандур Герцен, а за ним все терялось в сумраке, с которым не под силу было справиться одинокой керосиновой лампе, стоящей на ближнем конце стола.
Гредер Арнинг оставался вне компаний, но его это устраивало. Он не любил подобные пьянки – беспорядочные, бессмысленные, затеваемые по всякому поводу и без повода. Посидеть с друзьями за пивом или бутылкой хорошего вина – вот это было в его вкусе. Но накачиваться самогоном в компании полузнакомых и вовсе незнакомых людей – нет, этого он решительно не принимал.
Сегодня Арнинг вообще чувствовал себя не в своей тарелке. Наверное, все дело было в Адарисе.
Инженер выполнил обещание – проложил подземный ход из воронки прямо в тамбур бомбоубежища, и теперь его неудержимо тянуло в дорогу. А вместе с ним – и Гредера Арнинга.
