Дом Акакия Супрунова по Свечному 8 находился ближе к Лиговскому каналу. Большие ворота и внушительный забор скрывали жилое строение от посторонних глаз, что творится за воротами с улицы не углядеть. В половине седьмого утра полицейские силы обложили район предстоящей операции. Со стороны канала выставился отряд конной полиции. Оба конца Сваечного обложили городовые полицейской части, на территории которой находилась Лиговка. Время было подобрано правильно — ни одного прохожего или конного не видно. Сушко и его люди — девять сыскных агентов, разделившись на группы по два-три человека, тихо и плотно обложили дом Супрунова со всех сторон. Лавр Феликсович понимал, что нахрапом — через ворота и забор дом, с прячущимися там бандитами, не взять: выйдет много шума и стрельбы, отсюда и неминуемые потери среди сыскных, которых непременно нужно было избежать. Решение не нашлось само собой, его подготовил Клим Каретников. Он заранее приготовил корзину с двумя бутылями свежего молока.
Щуплый, похожий на подростка, Семён Малахов, одетый в крестьянский кафтан и картуз, подхватил заготовку Каретникова и устремился к воротам соседнего дома.
— Молоко! Свежее молоко! — заголосил Семён из подворотни. — Хозяйка, прими молочника. Продам недорого. Молоко! Свежее молоко!
Вскоре в отверстие ворот просунулась голова заспанной женщины, которая увидев паренька с корзиной молока, отварила запоры. Дальше все произошло быстро и организованно. Сперва в ворота просочилась передовая тройка, а за ней и вся группа Сушко. От неожиданности хозяйка попыталась возражать вторжению незнакомцев, позвала на помощь хозяина, но увидев оружие и полицейские значки, немного успокоилась. Сушко попросил хозяев спрятаться в доме и не открывать двери до конца операции, уверив гражданских в безопасности их положения. Соседей, от нужного дома, отделяли лишь невысокий заборчик и кусты смородины. Теперь хозяйство Акакия просматривалось как с ладони. Дом с окнами на фасаде, позади — большой сарай и маленькая конюшня. За ними большой и высокий забор, прикрывающий владения Супрунова от соседа сзади.
— Очевидно пролётка и лошадь находятся в конюшне, — заметил Каретников, обращаясь к Сушко. — Быстро запрячь не успеют, значит уходить будут на своих двоих. Но не через ворота, а через соседние дворы, где как и здесь, нет серьёзных препятствий.
— Сдаётся мне, что в доме расположился сам Митяй с ближним помощником, а остальные налётчики, в количестве четырёх человек, пребывают в сарае, — уточнил диспозицию Сушко. — Стоит повторить фокус с молочником, который ходит от дома к дому. Уверен, что его крики, после которых ничего подозрительного не происходит, слышали все соседи, и нападения никто не ждёт. И ещё, обратите внимание на чёрный ход из дома во двор, при атаке лиходеи в доме могут использовать его для отхода. Итак, Клим Авдеевич, я вместе с Семёном Малаховым зайду со стороны крыльца. Вы с остальными людьми, скрытно окружив дом и сарай, ждёте моего сигнала или выстрелов. Сами выстрелы будут восприняты городовыми, как команда к оцеплению дома со стороны переулка.
Через короткое время у ворот жилища Супрунова раздалось знакомое:
— Молоко! Свежее молоко! Продам недорого. Молоко! Свежее молоко! Открывай ворота!
Вскоре Савкину надоели заунывные призывы молочника, и Акакий открыл створку ворот, чтобы прогнать назойливого торговца. Но натолкнулся на Сушко: тот, приложив палец к губам, приказал Акакию на ухо:
— Молчать! Полиция! Отойди в сторону!
Зажатый в руке Лавра Феликсовича револьвер, тоже возымел своё действие на укрывателя налётчиков — тот испуганно смолк. Проводив Савкина до крыльца, Сушко передал его своим людям, страхующим окна, выходящие на дорогу переулка. Руки криминального доброхота моментально оказались связанными, а во рту появился кляп из его носового платка.
Не теряя времени, два сыскаря шагнули с крыльца в сумрак прихожей, оповестив налётчиков о своём появлении:
— Полиция! Реки вверх! Бросай оружие!
