– Возможно, – согласилась она, – только если я договорю, это может исполниться, я чувствую настроение произнести Слово.
– Не надо, – я рассмеялся. – В таком настроении лучше заниматься любовью, а не говорить лишнее. У крылатых есть гораздо более важный мотив, чем простое неумение разрывать спираль. Я в этом почему-то уверен. Проклятая амнезия не дает мне понять ход их мыслей до конца, но я найду ответ и на этот, и на множество других вопросов. Я предельно упрям, даже когда цель всего лишь маячит на горизонте…
– И скромен, – заметила Она.
– И это тоже, – смеясь, согласился я. – Но даже если воспользоваться теми крохами знаний, что у нас имеются, намерения безликих становятся не такими уж размытыми. Ты же хотела сказать, что крылатые считают нас даже не обузой, а потенциальными конкурентами, причем весьма серьезными и сильными, а значит, хотят разделаться с нами раз и навсегда. При условии, что мы десятикратно сильнее любого из них – они будут действовать осторожно и хитро, но не успокоятся, пока мы не погибнем. Так?
– Да, – Она оскалилась и глухо зарычала.
– Я думаю, что нам не стоит сердиться, – спокойно заметил я, продолжая оставаться в человеческом облике, – безликие совершили серьезную ошибку, и они за неё поплатятся. Здесь, на планете, мы для них слишком сильные противники. У нас неисчислимая армия, а на стороне крылатых только верующие ортодоксальных религиозных течений. Но главное – мы знаем Слова и видим суть вещей…
– Они видят суть получше нас, но в целом ты прав, – согласилась Она, снова превращаясь в белокурую Надежду. – А ещё на нашей стороне справедливое чувство самосохранения.
– Инстинкт самосохранения, – поправил я.
– Чувство, – упрямо ответила Надежда. Я пожал плечами и отпустил воробьев на свободу. Чувство или инстинкт – семантика. Главное, что мы не были связаны никакими правилами или нормами. Только логика и здравый смысл. Плюс сила и звериная отвага…
К свалке мы подъехали как раз в тот момент, когда бригада бульдозеристов второй смены передавала трудовую эстафету третьей. Пять десятков желтых машин успели расчистить строительную площадку и подъезды к будущей фабрике всего за два дня. Впрочем, с таким оснащением и за те деньги, что я им платил, это было даже медленно. Хотя горы мусора, сдвинутого с вековых мест залегания, в высоту могли сравниться с девятиэтажным домом.
– Мы дадим людям деньги, работу и чистоту, – сказал я, указывая на картину грандиозной подготовки к строительству, – после этого они пойдут за нами против кого угодно…
– Только ни на секунду не забывай, что в их сказках ты отрицательный герой, – предупредила Надежда, – а безликие как раз наоборот…
– В данной ситуации я реален, а они нет. И пока так будет продолжаться, я завоюю поддержку всех людей, а о крылатых просто забудут или того хуже – припишут им все то, что пока числится за мной. Человечеству совершать такие подвиги, по-моему, даже в удовольствие.
– А если безликие тоже сойдут с пружины?
– Тогда люди увидят их лица, – я ухмыльнулся, – и неизвестно чем обернется такое откровение. Одно дело – наблюдать из-за кулис, как обманом присвоенная тобой религия работает на твой авторитет, а другое – доказать, что ты действительно тот самый ангел. Ты бы на их месте стала рисковать?
– Возможно, нет, но, в крайнем случае…
– Да что гадать? Посмотрим…
Я вышел из машины и внимательно оглядел раскинувшееся вокруг изобилие. Мусор кишел жизнью примитивной, но весьма разнообразной. Кроме того, здесь были представлены все известные химические элементы и соединения. В общем, я увидел именно то, что мне было нужно. Для пробы я слил воедино пару кусков каких-то радиотехнических останков и передвинул несколько электронов с орбиты на орбиту. Получилось вполне сносно. Я наклонился и поднял образовавшийся кусочек золота. Он был горячим и темным. Стоявший неподалеку в ожидании ценных указаний прораб негромко охнул и нечленораздельно выругался. Я бросил ему свежеиспеченную драгоценность и приказал:
– Пока молчи.
Прораб алчно закивал и спрятал золото в карман. Взгляд его, между тем, интенсивно забегал по россыпям мусора в надежде на такую же удивительную удачу. Я рассмотрел сквозь отбросы в глубине ближайшей кучи приличный кусок аккумуляторной батареи и превратил его в самородок самых невероятных размеров. Чем помог прорабу чуть позже углубиться в мутные воды зарождающихся иллюзий…
Неожиданно из-за ближайшего мусорного отвала показался уже знакомый мне человек. Он не спеша подошел к нашей компании и едва заметно кивнул.
– Пятьсот второй? – Я усмехнулся. – Ты сбежал с занятий?
– Я вернулся, чтобы увидеть, как ты собираешься действовать, – серьезно ответил времянин. – Обратить людей в свою веру – задача не из легких.
– Пока я собираюсь обратить лишь эту кучу, – я махнул рукой на собранный бульдозерами мусор. – Что ты хочешь увидеть?
– Пока не знаю, – в его голосе действительно слышалась неуверенность. – Зачем ты преобразуешь суть вещей, ведь ты не голоден?
