Медленным шагом обхожу гору растрескавшихся, обожжённых солнцем камней. Они, как и большая часть зданий, глубоко вросли в землю, из щелей растёт высокая трава. Восточное крыло, как ни странно, более-менее уцелело — лишь рухнула одна из стен, да разъехались местами когда-то тщательно пригнанные друг к другу каменные блоки. Тщательнейшим образом придавив мысли про «на кой мне это понадобилось» подбираюсь к остаткам здания. Вскоре свободно идти становится невозможно — карабкаюсь по камням, помогая себе руками. Интересно, свернуть шею среди развалин — достаточно нелепая смерть, чтобы быть реальной? Кусок растрескавшегося песчаника осыпается под ступней. Падаю на колени, цепляясь обеими руками за пучки жухлой травы. Кажется, последняя мысль была лишней.
Наконец достигаю уцелевшей части здания. Перекрытия частично осыпались, земля и разбитые камни устилают пол, но идти всё равно легче. Поднимаю голову — кое-где сквозь дыры в стенах просвечивает звёздное небо. Крыша, насколько я помню, не уцелела, а вот второй этаж, быть может, ещё проходим. Если лестница цела. Достаю один из заранее припрятанных под курткой факелов, несколько минут вожусь с огнивом. Свет озаряет просторное помещение с усыпанным камнями и песком полом. Когда-то он был выложен мозаикой, но она, если и сохранилась, погребена под слоями грязи.
— Ойууу! — резко оборачиваюсь на звук. С преграждающего вход завала стремительно скатывается маленькая фигурка. Отбросив факел, я со всех ног бросаюсь к мальчишке, в надежде успеть хотя бы замедлить его падение. Успеваю. Ловлю, прижимаю к себе, защищая от острых камней.
— Цел? — мой первый вопрос, как только мы остановились и смогли отдышаться.
Ваэй прошипел что-то утвердительное, пытаясь вывернуться из моих рук. Проигнорировав попытки сопротивления, тщательно ощупываю его в поисках возможных переломов. Кажется, действительно цел, ссадины не в счёт.
— Хвала Богине! Дурак, ты не представляешь, как тебе повезло!
— Пусти!
Разжимаю руки. Встаю и протягиваю ему ладонь, которую тот высокомерно игнорирует. Неуклюже поднимается на ноги, безуспешно пытается отряхнуть одежду. Стоит вполне ровно — значит и правда цел. Страшно вообразить, что со мной сделает его отец, если с ним что-то случится по моей вине.
— Ну и зачем ты за мной увязался?
Насупленное молчание, взгляд исподлобья. Всё с тобой ясно. Кстати, молодец, сообразил, что пойди он прямо за мной, был бы услышан. Крался, как видно, поодаль, судя по времени, не меньше чем в ста шагах. Как же повезло, что из-за факела мне пришлось задержаться у входа!
— Как теперь назад полезешь?
— Так же как и сюда! — Ваэй с независимым видом развернулся и направился обратно к завалу.
— Стой! Не дури, вместе вернёмся.
— Нуу… ладно. — И он мне ещё одолжение делает! Слов нет! — А ты зачем сюда пришёл?
Мальчишка с любопытством огляделся. Факел, как ни странно, не погас, неплохо освещая окружающее. Всё, что было здесь ценного вынесли ещё столетия назад, но на стенах сохранились фрески и остатки вычурной лепнины, часть высоких колонн всё же устояла, а помещение, даже полуразрушенное и засыпанное пылью и мусором, поражало своими размерами.
— Посмотреть, — беззаботно пожимаю плечами. Даже не лгу. Подняв факел, зажигаю от него ещё один и протягиваю мальчишке.
— Угу. — Тот с факелом в руках подошёл к одной из стен, недоверчиво коснулся пальцами полустёртого изображения изогнувшейся в сложном танцевальном движении девушки. Частицы штукатурки осыпались с глухим шорохом, лишив танцовщицу ножного браслета и части ступни. Ваэй с виноватым видом отскочил от стены.
— А что здесь было? — обернулся он ко мне.
— Церемониальный зал.
Нарисованная девушка кружилась в танце, окутанная развевающимися косами и лентами зелёного шелка. Из обрамлявшего когда-то изображение рельефного узора в виде побегов плюща мародёры вытащили все самоцветы.
— Пойдём наверх? Здесь нет больше ничего интересного.
Лестница, пусть и местами обвалившаяся, сохранилась. Ступать по ней приходилось вдвое осторожнее, слишком уж подозрительный шорох и скрип издавала она при каждом шаге.
На втором этаже фрески были видны ещё хуже — сказалось свободно достигающее их солнце. Когда-то здесь было несколько просторных комнат, в которых принимали гостей и занимались музыкой. Сейчас стены обвалились, потолок рухнул… о былой красоте не напоминает ничего.
— Двигайся только вдоль стен, — на всякий случай предупреждаю опять отвлёкшегося на какую-то безделицу мальчишку. Так, а здесь должен быть проход к центральной части дворца. Не сохранился, разумеется.
— Как отсюда далеко видно! — восхитился Ваэй, высовываясь из выходящего к озеру оконного проёма. — Ой, смотри, Храм! И костры праздничные!
Подхожу к нему. Храм и прилегающая к нему площадь действительно видны как на ладони. Высокие костры, мечущиеся между ними фигурки. Мечущиеся?
— Яаттай, что там происходит? — мне бы тоже хотелось это знать.
— Нападение. Возвращаемся немедленно!
Схватив мальчишку за руку, устремляюсь к лестнице. Вниз, быстрее, быстрее…
